Author: Maria Stroiakovskaya

Текст: Максим Науменко

Недавно разговаривали по душам со старым приятелем. О работе, о личном, о футболе — ну, как водится, обсудили мировые проблемы и способы их решения. Потом друг спросил, собираюсь ли я что-то написать ко Дню Победы. Мол, так в последние годы заполитизированы все эти вопросы, не повлияли ли все эти процессы на мое собственное восприятие данной темы? Наш разговор состоялся как раз тогда, когда я уже задумывал свою статью, а потому мой ответ сможете узнать и вы, читатели.

Нет, конечно же, не повлияли. Никоим образом. Это сегодня имеет большое значение, какой ты национальности и в какого бога веришь. В то время не было ничего подобного! В окопе русский закрывал своим телом украинца от гранаты, армянин с азербайджанцем спина к спине отстреливались до последнего патрона против взвода гитлеровцев, а белорус, литовец и латыш оставляли на кирпичной стене разрушенной крепости надписи: «Умираем, но не сдаемся!».
Могу ли я, выросший на бабушкиных рассказах о деде, прошедшем всю войну, о прадеде, не выдавшем немцам отряд партизан и зверски замученном за это, недооценивать сегодня подвиг этих людей? Может ли это сделать большинство из вас? Уверен, что нет. Сегодня стало модным «переписывать» историю – но есть такие истории, переписать которые абсолютно невозможно.

На самом деле, о Дне Победы сказано уже так много, что каждый год есть опасения повториться. Но нет – как оказалось, всегда есть о чем вспомнить, отыскать забытое, и взглянуть на старые истории под светом новой яркой лампы. У нас же, тех, кого волею судьбы, случая или собственного желания жизнь привела в Германию, всегда есть возможность рассмотреть «холст с обратной стороны» – понять, как сами немцы относятся к этому дню мировой истории. Что чувствуют? Как воспринимают груз вины тех далеких лет? Да и считают ли все это виной немецкого народа? Существует ли в Германии аналог Дня Победы? Если да, то как его отмечают и отмечают ли?

Как такового Дня Победы в Германии, конечно, нет. Тут все логично и с исторической точки зрения, и с точки зрения нынешних поколений немецкого общества. В прошлом году мне довелось пообщаться с 93-летним профессором на пенсии Гюнтером К. – участником Второй мировой сначала в рядах войск вермахта, затем — дезертиром, переметнувшимся в ряды Красной Армии. Скажу честно, мои ощущения от разговора были двоякими. Представьте, потомок белорусских партизан спустя 71 год после окончания войны разговаривает с непосредственным участником тех событий. Порою даже мурашки по телу пробегали — фантазию и ассоциативное мышление ведь никуда не спрячешь. Тогда мой собеседник рассказал, как относится к тому, что русские немцы празднуют День Победы на территории Германии, и как современные немцы должны воспринимать все те события.

«Никогда нельзя забывать, куда может привести целую страну мания величия отдельно взятой человеческой личности. Воевал ли я на стороне Гитлера? А как вы думаете, был выбор у восемнадцатилетнего сопляка, которому пришла повестка? Тут либо под ружье, либо в тюрьму по обвинению в государственной измене —разве не точно так же было и в других странах? Другое дело, что взглядов фюрера я лично никогда не разделял, и когда представилась возможность, «перебежал», как это модно сейчас называть. Я не предавал свою страну — я хотел ее освободить. Что же до празднования Дня Победы, как вы его называете, никогда я не был и не буду против. Для вас это — победа, для нас — освобождение. Каждому немцу нужно помнить, как важно оставаться ЧЕЛОВЕКОМ. Фашизм и нацизм не имеют права на жизнь и не могут быть формой государственного управления. И слава богу, что все сложилось так, как сложилось».

Слова профессора побудили меня тогда несколько часов просидеть в Интернете, блуждая по просторам всемирной паутины и собирая информацию. И вот немного статистики – как выяснилось, в нашем городе ( «по совместительству» – федеральной земле) нет в календаре официального дня проведения торжеств, посвященных Второй мировой. В том смысле, что нет официально утвержденного конституцией праздничного дня. Почти во всех европейских странах отмечается День Освобождения, есть такой и в Германии.
И в Гамбурге тоже в этот день проводятся памятные мероприятия. Практически во всех странах – членах ЕС, включая ФРГ, это 8 мая. Только в Италии торжества проходят 25 апреля, а в Голландии — 5 мая.Что касается нашей страны, то лишь в земле Мекленбург-Померания 8 Мая является официальным праздничным днем и выходным – своеобразное «наследство» ГДР.

Мероприятия в честь годовщины освобождения Германии от нацизма обычно проводятся 8 и 9 мая в Берлине совместными усилиями Германии и России. Германо-российский музей Берлин-Карлсхорст, в здании которого в ночь с 8 на 9 мая 1945 года была подписана безоговорочная капитуляция вермахта, проводит по этому случаю музейный праздник.
По давней традиции в день освобождения Германии в этом музее представляет экспозицию одно из участвовавших во Второй мировой государств, в разные годы это были США, Великобритания, Франция… Здесь посетителям рассказывают, как воспринималась война гражданами той страны, и как о ней вспоминают сегодня. В программу праздника входят показы кинофильмов о той войне, концерты и чтения.
Посольство России в Берлине отмечает День Победы возложением венков к мемориалам советских воинов-освободителей в парках Шёнхольцер Хайде, Трептов-парк и в районе Тиргартен. В Гамбурге место церемоний, посвященных Дню Победы – кладбище Бергедорфа, где находится захоронение 652 советских военнопленных. Мемориалы, где в этот день вспоминают павших и празднуют день Победы, есть и в других городах Северной Германии – Ганновере, Бремене, Киле и Любеке.

Что же до остальных стран — непосредственных победителей фашистской Германии, то Великобритания отмечает так называемый VE day, или День Победы Европы над фашизмом, и тоже 9 Мая! Правда, там нет торжеств такого же масштаба, что и на просторах бывшего СССР. Но это и понятно, тем более что для британцев день победы – это скорее 2 сентября, дата безоговорочной капитуляции Японии. В Великобритании принято поминать погибших воинов Первой и Второй мировых войн в один день – в Поминальное Воскресенье (ближайшее к 11 ноября второе воскресенье месяца) – день окончания Первой Мировой в 1918 году. Но приятно, что наших солдат, погибших за общее правое дело, там тоже не забывают.
Например, 9 мая 1999 года по инициативе британской стороны и ветеранов Северного Конвоя (Arctic Convoys) в парке Имперского военного музея (Imperial War Museum) в Лондоне открыли Советский военный мемориал (Soviet War Memorial) в память 27 миллионов советских граждан, погибших в 1941-45 гг. Каждый год британский Фонд «Советского мемориала» проводит 3 основные церемонии у мемориала: День памяти жертв холокоста (27 января), День Победы (9 мая) и Поминальное Воскресенье в ноябре (Remembrance Sunday).

Обычно 9 мая проходит возложение цветов у Мемориала британскими официальными лицами, представителями посольств стран СНГ, общественными организациями и частными лицами. Несколько лет подряд посольства России и стран Содружества после официальной церемонии разбивали шатер, в котором британские ветераны и участники церемонии могли поднять бокалы за победу. И послушать рассказы о Северных Конвоях, в годы Великой Отечественной Войны перевозивших по программе ленд-лиза продовольствие и боеприпасы из Великобритании в Архангельск и Мурманск. В последние два года этого не делают – в первую очередь потому, что ветеранов той войны с каждым годом все меньше. И конечно, свою роль играют причины политические.
Я забыл упомянуть американцев – ну куда ж без них, родимых! Хотя, если без шуток, они тоже сыграли важную роль в окончательном разгроме вермахта. Бытует мнение, что они и вовсе приписывают себе все заслуги. Честно признаюсь, я и сам так считал раньше, теперь уверен в обратном. Не приписывают – по крайней мере, большинство американцев. А у немцев, которые в военные годы были еще детьми, вообще сохранились об американских солдатах самые теплые воспоминания.

«Американцы вошли в наш дом, где были только мы с маленькой сестрой. Они искали сбежавших военнопленных. У нас нечего было есть… в доме шаром покати. Никогда не забуду, как один из солдат присел на колено, развязал вещмешок и достал оттуда хлеб и тушенку. В жизни больше не ел ничего вкуснее. Потом они ушли и оставили нам еды», – слезы выступили на глазах у соседского дедушки Хорста, когда он рассказывал мне об этом. Он частенько захаживает в гости к моим родителям и деду, и как-то раз я услышал их разговор о том, что сегодня творится в мире.
К чему я это? Да все к тому же. Нельзя допустить повторения тех ужасных событий. Нельзя допустить, чтобы подвиг наших предков стал пшиком, нельзя просто наплевать на их отданные за нашу жизнь жизни. На Земле должен быть мир.
И еще призыв к нашим гамбуржцам. Не нужно показушно размахивать георгиевскими ленточками, устраивать марши и вызывающе вести себя на улицах девятого мая. Мы здесь не победители и не завоеватели. Мы такие же, как наши немецкие сограждане – освобожденные. От одного общего зла, которое когда-то грозило кровавым пожаром уничтожить нас всех. Помните об этом.

Текст: Константин Раздорский

Осколки прошлого

72 года минуло с тех пор, как наступил долгожданный мир в истерзанной боями Европе. Но мы и сегодня помним о той войне. Во-первых, потому, что это наш долг перед миллионами павших. Во-вторых, война порой сама напоминает о себе и оказывается ближе, чем нам кажется.
В 80-х годах довелось мне работать журналистом в Калининграде, где я и мои коллеги по «военно-патриотической тематике» регулярно готовили в том числе и репортажи о работе инженерных служб местного гарнизона. Уже больше тридцати лет прошло к тому времени после окончания войны, но саперы практически ежедневно выезжали на разминирование неразорвавшихся авиабомб, снарядов, мин, гранат и прочего ржавого наследия Второй мировой. Они вывозили его на специальные полигоны и подрывали там, вдали от жилых районов. Такие взрывы в прессе называли обычно «эхом войны».
Молодому поколению уже вряд ли знаком этот оборот, изначальная поэтичность которого со временем стерлась от слишком частого употребления и превратилась в штамп, как бывало в советское время со многими выражениями такого рода. Но для военных это была будничная работа с большим риском для жизни. Меня поражали не только их квалификация и хладнокровие перед лицом смертоносной опасности, но и масштабы «заряженности» мирной земли боеприпасами. Территория области была нашпигована тысячами тонн фронтового железа, так что службы разминирования и сейчас еще не сидят без работы. Это касается не только бывшей Восточной Пруссии, но и тех российских, белорусских, украинских земель, где шли особенно ожесточенные сражения.
Да и здесь, в Гамбурге, война даже через 72 года после ее окончания напоминает о себе с завидным постоянством, хотя в этих местах серьезных боев не было. Зато были массированные бомбардировки, которые время от времени предпринимали союзники. По официальным данным, в период с 18 мая 1940 года по 17 апреля 1945 года авиация Великобритании и США совершила 213 налетов, сбросив на город миллионы бомб. Сегодня мы вместе с немцами сожалеем о 55 тысячах погибших, большинство из которых было мирными жителями, но тогда шла война, и начала ее, как известно, отнюдь не антигитлеровская коалиция. Сейчас речь о том, сколько еще смертоносных сюрпризов хранит в себе земля, на которой мы теперь живем.
В прошлом году в нашем городе обезврежено свыше трех с половиной тонн различных боеприпасов – 3 744 килограмма. Чаще всего опасные находки – это неразорвавшиеся фугасные и зажигательные авиабомбы, а также зенитные снаряды. Конечно, год на год не приходится, но тенденция к уменьшению пока что минимальная: в 2015-м было выявлено 3 765 кг. При этом общий вес нейтрализованного взрывчатого вещества оказался в прошлом году даже выше, чем в предыдущем – 1 513 кг против 1 408. Это объясняется тем, что среди найденных тогда авиабомб оказалось больше крупных фугасов, которых в Гамбурге находят в среднем раз в месяц.
По оценкам специалистов, в земле на территории города все еще находится порядка 2 800 неразорвавшихся авиабомб. Земля постепенно отдает их, как осколки выходят с годами из тела раненого фронтовика. Болезненный, однако живительный процесс – в том числе и для нашей памяти о войне. Она действительно ближе, чем нам кажется. Но мы, судя по событиям последнего времени, не хотим учиться на ошибках минувшего. А надо бы – забвение прошлого грозит его повторением.

Текст и фото: Владимир Снатенков

23 апреля коллектив Tanzbrücke отпраздновал юбилей. В Гамбурге несколько русскоязычных клубов не столь давно отметило свое 20-летие: школа «Азбука», клуб «Причал», наш клуб туристов-школьников. Юбилей Tanzbrücke особенный и прошел он на большой сцене Ernst Deutsch Theater. У коллектива много заслуг и титулов, включая звание чемпионов мира. Но мне хочется немного сказать не о заслугах известного танцевального театра, а о Наташе Дергачевой как о личности.
Мы дружим семьями очень давно. Кроме того, немало уже путешествовали вместе. Чтобы юные танцоры подружились, Наташа отправлялась с ними и с другими школьниками в походы, которые я организовывал. В этих походах игры, танцы, песни, смех благодаря ей окрашивались особым обаянием. С утра дождь, непогода, но на подъем вдруг звучит бодрая музыка: это Наташины проделки. Танцоры «по рефлексу» выбегают из палаток на музыку и пускаются в пляс. Вслед за ними подтягиваются и не танцоры. Кислого настроения как не бывало! Тогда, между прочим, было поставлено несколько танцев, среди которых и «Танец матросов», посвященный Санкт-Петербургу.
Наташа может все. Она – прораб на стройке, менеджер проектов, ходатай к чиновникам, администратор огромной школы, первоклассный музыкант и хореограф всех до одного оригинальных танцев. И это далеко не все ее амплуа.
Наши трое детей занимались в Tanzbrücke раньше и сейчас периодически подключаются к танцам вновь. Наташа звонит и приглашает Сашу на очередной проект. Саша родился с ленцой, а Наташе отказать боится, мы дома катаемся все от смеха и радуемся, что хоть кто-то может Сашу подбодрить.
В семье мы нередко говорим о творчестве или… о мещанстве, обывательщине, потребительстве, в которых утопают люди нашей «условной цивилизации». Можно привести в пример ушедшую в века историческую личность, а можно и живую – нашу милую Наташу, живущего по-настоящему творчески человека, которого мы знаем близко.
Танец дело коллективное, где блистает каждая индивидуальность. Любая более или менее замечательная черта школьника не ускользает от Наташи. И она очень индивидуально «вкрапливает» в общий сценарий каждого человечка, который растет, развивается, меняется. Паша, наш старший сын, только-то и умел, что ходить на руках да крутить кое-как сальто – не танцор совсем. Мы его отправили на занятия потому, что знали требовательность педагога. Здорово же, когда сын по-настоящему трудится, любит свое увлечение, и у него там друзья. А через пару лет он уже блистал на сцене, хотя и с некоторой неуклюжестью около девочек. В воспитании наших детей мы получили от Наташи большую помощь.
Школьникам, которые ходят в походы и одновременно в Tanzbrücke, я говорил: Наташа – это Анна Павлова, и всегда советовал посмотреть необыкновенный советский фильм с таким названием. Действительно, разве не живет Наташа «на взвинченной ноте», разве ее коллектив – не выдающийся и не дарит людям радость и смысл жизни? Про Наташу мы еще не догадываемся, что среди нас живет выдающаяся личность, такая же, как, может быть, Владимир Высоцкий. Массовое (обывательское) мнение так устроено, что даже Пушкина совсем не сразу оценили как Пушкина. Потребовался жгучий голос Белинского, чтобы некая, так называемая образованная, кучка согласилась с этим. Ну, а уж после смерти поэта его творчество приняли все, даже те, кто книг его читать и не пробовал.
Семья у Наташи славная. Хорста знают все в Tanzbrücke, он музыкант и участник многих представлений танцевального коллектива. Наташа погружена в работу, и Хорсту сочувствуют многие – в шутку и всерьез. Алена преподает танцы вместе с мамой. Еще в 14 лет в походах она умела собрать вокруг себя малышек и быть для них опорой.
Алешу отправили в первый поход в 8 лет. Маленький, бритый, крикливый, постоянно дерущийся, он был похож на беспризорника… И вот я сижу в театре много лет спустя, а Алексей – солидный молодой человек ростом 190 см – с удивительным обаянием рассказывает публике на немецком языке о развитии джаза. Работает он в школе учителем немецкого языка и физкультуры, а театр – детище мамы – его хобби и вторая профессия.
Леша прошел, пожалуй, больше 15 походов и уже с подросткового возраста умел наладить оптимистическое настроение в группе. Оптимизм – это качество Наташи, которое витает и в их семье, и в многоликом ярком Tanzbrücke. У коллектива были не только победы, но и минуты отчаяния, когда было негде проводить занятия. Целеустремленность и оптимизм руководителя ансамбля решали многие, мягко сказать, неразрешимые проблемы.
Как все творческие люди, Наташа не умеет отдыхать, да и не остается у нее на это времени: объем организации столь профессиональных и частых постановок и выступлений невероятно велик и требует самоотверженности. Самоотверженность – может быть, главная Наташина черта, черта характерная только для цельных натур. Наташе бы хоть иногда надо отдыхать. Лене, моей жене, пару раз удавалось увезти ее почти насильно в отпуск: в Италию и еще куда-то.
Однажды мы ее уговорили поехать с нами на Кубу, где она, безусловно, обдумывала новый спектакль. Наташу нужно беречь всему коллективу – и детям, и родителям. Работает она непомерно много, убедить ее работать меньше – невозможно. Поэтому я хочу дать верный совет. Всему коллективу Tanzbrücke надо пару раз в году связывать Наташу и везти ее отдыхать на море, может быть, поехать туда всем коллективом. Она и там организует танцы, но и отдохнет тоже. Там же родятся, уверен, новые и не менее яркие, чем прошлые, постановки.
Мы, родители иногда ворчим между собой на Наташу. Это мы капризничаем. Сотни артистов хотят видеть себя Примой на сцене. А те, кто получает первые роли, не всегда выдерживают славу медных труб и впадают в «звездную» болезнь. Сцена – нелегкое испытание. И чтобы дорасти до блеска на сцене, нужно много работать. Только у требовательного педагога могут быть результаты, а нам кругом рассказывают про Spaß. Все эти предрассудки нужно одолеть Наташе.
Переезды, костюмы, переодевания, в которых участвуют родители – мамашки, которые носятся с собственным тщеславием; оркестр, организация зала, присутствующие официальные лица и публика, закулисная работа и театр на сцене – все требует общего руководства. И на всех не угодить. Наташа, пожалуй, и не угождает… И мы ее ругаем.

А школа танцев Наташи остается успешной, «мажорной», не конъюнктурной, а самое главное – человечной. Какой в ней коллектив, какие детки, какие у них лица в движении! Однажды я услышал такой отзыв: «Мурашки бегут по коже от их танцев». Это ли не искусство?! Мы умиляемся нашим детям на сцене, но это сплошь труд Наташи. Соберите-ка вместе, объедините, очеловечьте столько стремлений: все это трудно. Наташа не бог, она может и ошибаться в мелочах, но мы – родители и наши дети – капризничаем и капризничаем.
Tanzbrücke из маленькой танцевальной группы превратился в настоящую большую школу, где работает около 30 педагогов различных профессий. В школе есть хор, художники, музыкальный театр, балет для взрослых, йога, борьба, преподаются иностранные языки и русский, а также математика, логика, фортепиано, вокал…
Я знаю, насколько Наташа душевный человек. Она художник – тонкий, глубоко чувствующий. Она понимает ребят и их родителей, конечно, там, где есть что понимать, а эгоистикам дает «отворот». Она очень скромный человек. Выходит на сцену и стесняется; оратор она тоже никакой, хотя с такими заслугами могла бы и длинно говорить. В походах, когда не нужна помощь, она совсем не лидер и очень внимательно умеет всех слушать. А характеристики ее – это же лучший учебник психологии. Например: «Старается, но не перестарается». За Наташей можно записывать каждое слово. Мы дома ее часто цитируем.

Коллектив Наташи – многонациональный, хотя и в основе русскоязычный. В спектаклях вырисовывается всегда глубокая идея. Tanzbrücke – это настоящее искусство и пусть это искусство здравствует!
А Наташе мы пожелаем долголетия!!!