В этом году жители мегаполиса на Эльбе впервые приняли участие в международной образовательной акции «Тотальный диктант». 8 апреля в Доме Чайковского собрались любители русского языка, которые не побоялись проверить свои силы. Некоторые участники признавались, что специально приехали из других городов, чтобы написать диктант именно в Гамбурге, который стал десятым немецким городом, присоединившимся к акции. По правилам проекта участвовать может любой желающий, независимо от возраста, пола, образования, вероисповедания, профессии, семейного положения, интересов и политических взглядов. Цель акции – объединить всех, кто умеет или хочет научиться писать и говорить по-русски. В этом году было открыто 3 тысячи площадок по всему миру, диктант писали 200 тысяч человек.
По оценкам организаторов, обычно на Тотальный диктант приходит не больше половины зарегистрированных участников. Однако в Гамбурге все было иначе: все 28 человек, заранее заявившие о желании прийти, писали диктант в субботу. Текст Тотального диктанта каждый год специально для акции пишет известный писатель. «Мы приглашаем стать авторами Тотального диктанта в первую очередь тех писателей, чьи книги особенно нравятся членам команды. Нам кажется важным, что проект помогает расширить литературный кругозор наших участников и приобщает их к хорошей современной русской литературе», – говорит руководитель проекта Ольга Ребковец.
В этом году таким автором стал кандидат исторических наук Леонид Юзефович – сценарист, автор детективных и исторических романов, лауреат премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер». Участники писали эссе об одном из родных городов автора – Улан-Удэ.
«Когда организаторы проекта предложили мне написать текст диктанта этого года, я размышлял недолго: было очень лестно, что моими предшественниками в этой роли были уважаемые и любимые мною авторы. И надо признаться – от мысли, что мое эссе будут писать двести тысяч человек, захватывает дух», – сказал перед диктантом Леонид Юзефович.
В нашем городе диктант прошел в непринужденной и дружелюбной атмосфере. После окончания участники продолжили общение за чашкой чая. Организаторы отмечают, что число желающих попасть на акцию значительно превышало количество свободных мест, и обещают рассмотреть возможность дополнительной площадки в следующем году.
Организатор акции «Тотальный диктант» в Гамбурге – Русский центр в Доме Чайковского, координатор – Мария Петрова.
Графу Шиммельману многим обязаны и Гамбург, и вся Северная Германия, а историки считают его одним из основателей Вандсбека. Однако графу до сих пор не могут простить торговлю рабами – потомки проданных им в неволю людей, да и многие жители нашего мегаполиса. Кем же он был, граф Шиммельман – благодетелем или преступником?
Первые миллионы
Граф Генрих Карл Шиммельман (Heinrich Karl Graf von Schimmelmann,1724-1782) не был ни дьяволом, ни ангелом. Потомственный купец, он был деятельным предпринимателем и дипломатом, и поступал всегда в соответствии с моралью и правилами своего времени. Успехи в торговле и в политике неизменно приносили ему огромные доходы. Современники говорили о нем, как о царе Мидасе: «Alles, was er anfasst, wird zu Gold» («Все, чего он касается, превращается в золото»).
Первые значительные капиталы он приобрел, занимаясь снабжением армии прусского короля Фридриха II. Потом перешел к еще более выгодному делу – изготовлению обесцененных монет. По заказу короля Шиммельман вместе с другими коллегами-финансистами организовал выпуск монет с уменьшенным содержанием серебра. Такими деньгами, как полноценными, король расплачивался с кредиторами, поставщиками и служащими.
Это был грабеж, или скажем политкорректно по отношению к властям – скрытый налог. Население считало виновными в своих потерях из-за фальшивых монет дельцов, организовавших их изготовление, которые, впрочем, наживались на этом не меньше короля. Пострадавшие гамбуржские купцы не забыли и не простили Шиммельмана.
Гамбург
Чтобы вернуть Шиммельману долг – 120 тысяч талеров, – Фридрих II был вынужден отдать ему большую партию мейсенского фарфора, захваченного в Саксонии его доблестными солдатами. С этим товаром делец явился в 1757 году в самый богатый тогда город Германии – наш – и устроил там аукцион. Для этого он купил дом между Ратушей и биржей, рядом со знаменитым Тростбрюкке – то есть в самом престижном месте. Часть коллекции фарфора он оставил для своего повседневного пользования. Ее и сейчас можно увидеть в Аренсбургском замке.
После продажи «белого золота» Шиммельман устроил в Гамбурге этакий прообраз универсального магазина, но для богатых, для очень богатых. Там продавалось все – от золота и специй до уникального оружия и тростей для прогулок – по высочайшим ценам.
Шиммельман как никто подходил для ганзейского города – широкий кругозор, взгляд на мир глазами предпринимателя, на первом месте – своя выгода, а общественная польза – на почетном втором. Это был настоящий ганзейский тип – уравновешенный, спокойный, без лишних эмоций.
Шиммельман поселился в нашем городе. Его капитал составлял 2 миллиона талеров наличными. Эта огромная сумма делала его одним из самых богатых людей Германии. Для себя и своей семьи он купил на Müllenstrasse (с 1948 года Gerstäckerstraße), около церкви Св. Михаила, большой дом, и перестроил его во дворец.
Для лучшего ведения дел Шиммельману нужны был статус и почетное звание. Правда, в ганзейском городе, кроме таких званий, как сенатор, юрист или доктор, надеяться было не на что. Он хотел стать сначала гражданином города, а потом войти в его руководящую элиту с прицелом стать сенатором.
Главное условие получения гамбургского гражданства было выполнено – на собственной земле он построил в городе дом, а точнее, огромный дворец. Более того, он финансировал строительство Чертова моста (Teufelbrück) и нового порта при Neumühlen.
Тем не менее Совет города отказался дать ему гражданство. Однако отнюдь не из-за прегрешений против христианской морали, о чем мы поговорим позже. Гамбургские купцы очень нажились на своих поставках воюющим сторонам во время Семилетней войны. Но после нее произошло обесценение денег, к которому приложил руку Шиммельман. Это привело к банкротству 95% (!) торговых домов ганзейского города.
Своим он в городе так и не стал, хотя стража у ворот становилась во фрунт и салютовала, когда тот выезжал в экипаже с восьмеркой лошадей. Шиммельман стал действовать иначе. Титул графа он получил от датского короля, и начал осваивать территории вокруг Гамбурга.
Дворец в Вандсбеке
Вандсбек
Вандсбек был имением датских королей. В ходе Северной войны его полностью разорили. (К этому приложили руку и русские. В 1713 году там 12 недель квартировал Меньшиков с царским двором, пару раз появлялся и сам Петр I. Было реквизировано и съедено все, включая траву.) Не успев оправиться, Вандсбек стал жертвой Семилетней войны (1756-1763).
Шиммельман купил имение в 1762 году за 110 тысяч талеров и навел порядок. Ликвидировав крепостное право, он льготными кредитами оживил деятельность крестьян, торговцев, ремесленников, предпринимателей. После налаживания хозяйства все они были обложены налогами, правда посильными.
Вандсбек превратился из деревни в город, начался его экономический и культурный расцвет. Здесь не было ограничений, налагаемых в соседнем Гамбурге цехами, и поэтому оттуда стали переселяться в Вандсбек инициативные люди, начали открываться новые предприятия. Богатые семьи Гамбурга и Гольштейна обзавелись здесь загородными участками с виллами и садами. Шиммельман построил прекрасный дворец с парком, украшавший город 100 лет (в 1861 году он был снесен).
Замок в Аренсбурге
Помимо Вандсбека, Шиммельман приобрел в Аренсбурге имение у семьи Ранцау, перестроил господский дом в дворец, в котором его потомки жили до 1932 года.
Дания. Готторпский договор
Дании, находившейся весь XVIII век в состоянии глубокого кризиса, требовались серьезные реформы. Для их проведения король пригласил Шиммельмана. Тот ввел подушный налог, обложил налогами города, приватизировал королевские владения, стимулировал производство и торговлю. В то же время он нормализовал конфликтное положение в Шлезвиг-Гольштейне (мы об этом подробно говорили раньше).
Задача была крайне сложной, и для ее выполнения как нельзя больше подходил незаурядный дипломатический талант Шиммельмана. Он умело сыграл на желании Екатерины II навести порядок на своей родине, а заодно и обрести надежного союзника – Данию. В результате Россия полностью отказалась от своих владений на севере Германии, получив в обмен поддержку Дании при разделе Польши.
Мавзолей
Богатому Гамбургу граф предложил за большую сумму освободиться от многовековых притязаний Дании, а также приобрести значительные территории. Удовлетворены были все стороны. Готторпский договор подписан в Гамбурге в 1768 году во дворце Шиммельмана. Тогда дворец получил название Готторпский (Gottorpsches Palais, сгорел в 1906 году).
Работорговля
В 1763 году граф купил в Карибском море несколько больших плантаций хлопка и сахарного тростника, на которых работало до 1000 рабов (на их спинах выжигали S – первую букву фамилии хозяина). Он стал богатейшим человеком Европы, включившись в так называемую «треугольную атлантическую торговлю». В Гамбурге его суда загружались полотном, оружием, спиртным, которые производились на его мануфактурах – в основном, в Вандсбеке и Аренсбурге.
Суда шли к западному берегу Африки, где привезенные изделия обменивались на товар живой – рабов. Их везли в Северную Америку и на острова Карибского моря – на плантации Шиммельмана. Отсюда корабли, груженые сырьем для производства сахара и полотна, плыли в Северную Германию, на мануфактуры Шиммельмана – треугольник замыкался.
Вся торговая цепь целиком принадлежала Шиммельману, и он повышал ее эффективность целых 20 лет. Например, он устроил в Аренсбурге специальные курсы, где толковых рабов обучали различным ремеслам, а потом направляли в Карибский бассейн на установки по первичной переработке сырья.
Итак, Шиммельман сделал массу значительных вещей. Для нас важно, что он разрешил тяжелейший политический кризис между Данией, Гамбургом и Шлезвиг-Гольштейном, превратил деревню Вандсбек в процветающий город. Граф способствовал расцвету экономической и культурной жизни во многих районах Северной Германии и Дании.
Однако общественная мораль, как известно, вещь непостоянная. То, что в одно время казалось нормальным или терпимым, через пару веков становится недопустимым. За заслуги в развитии Вандсбека благодарные потомки в 2006 году поставили памятник графу Генриху Карлу Шиммельману в Гамбурге, на Wandsbeker Markt. Это вызвало бурю протеста правозащитных организаций. Шиммельманну ставят в вину массовое похищение людей, их перевозку в нечеловеческих условиях, изнасилования, торговлю людьми, массовые убийства и обращение в рабство.
Автор этих строк получил в то время два приглашения: одно – на открытие памятника, а второе от Black Community Hamburg – на протестные демонстрации по поводу открытия.
В 2008 году бюст Шиммельмана демонтировали.
К родным берегам
Наш город постепенно обустраивает Музей порта, главным экспонатом и символом которого должен стать четырехмачтовый барк Peking, построенный в Гамбурге более ста лет назад. В июне парусник прибудет из Нью-Йорка на берега Эльбы.
С началом весны многие жители нашего города на выходные частенько выбираются поближе к морю. А ближе всего к нам Балтийское побережье – до Травемюнде от силы час езды на машине, да и поездом не намного дольше. Тут и свежий морской воздух, и широкий променад для неспешных прогулок, и летнее раздолье песчаного пляжа, чего нам в городе особенно не хватает. Но есть еще один предмет белой зависти – там, в устье реки Траве, стоит на приколе красавец-парусник, который отлично смотрелся бы у нас на Эльбе. И самое обидное, что этот четырехмачтовый барк Passat является частью именно гамбургской истории, поскольку построен был на гамбургской верфи для гамбургской судовладельческой компании.
Однако заявлять свои права на него мы не можем: в 1959 году у города была возможность оставить Passat себе, когда его списали и готовили к утилизации. Тогда любекские власти проявили больше здравомыслия и выкупили судно за 315 000 марок, чтобы отремонтировать и сделать из него плавучий музей. Теперь парусник по праву является символом Травемюнде. Так что все по-честному – гамбуржцы не могут винить в случившемся никого, кроме самих себя.
Но мысль о том, чтобы пополнить наш Музей порта достойным экспонатом в виде крупного парусного судна с интересной биографией, не давала покоя многим местным энтузиастам. В 2003 году во время очередного выхода в море под парусом гамбургский яхтсмен Хеннинг Шварцкопф (Henning Schwarzkopf) познакомился с американским коллегой по хобби. По счастливой случайности тот оказался членом общественного совета нью-йоркского музея South Street Seaport, экспозиция которого развернута на южной оконечности Манхэттена, рядом с Бруклинским мостом. Именно этому музею с 1974 года принадлежал четырехмачтовый барк Peking – судно, которое гамбуржцы с давних пор держали в поле зрения.
За долгие десятилетия парусник, пришвартованный у пирса № 16 на Ист-Ривер, стал неотъемлемой частью нью-йоркского городского ландшафта. Но для немцев он дорог по-особенному: во-первых, на его корме белым по черному обозначен прежний порт приписки – Hamburg; во-вторых, Peking – это близнец любекского барка Passat. Оба они были построены в 1911 году по одним и тем же чертежам гамбургской верфью Blohm & Voss. Хеннинг Шварцкопф и его единомышленники стали активно прощупывать почву для возвращения парусника на родину.
Летучие гамбуржцы
А теперь обратимся еще дальше в прошлое, чтобы рассказать о старой гамбургской судовладельческой компании F. Laeisz (FL), созданной в 1824 году. Ее основателем и первым владельцем стал 23-летний предприниматель Фердинанд Лайс. Впоследствии он передал процветающую фирму в руки своего сына Карла (Carl Laeisz), который смог приумножить состояние отца. Но даже в начале ХХ века, когда возможности торгового флота полностью определялись паровыми двигателями, компания наряду с пароходами активно использовала на трансатлантических рейсах крупные парусники, сделав ставку на их высокую скорость и надежность. До конца 20-х годов FL занималась доставкой в Европу чилийской селитры, и ее надежные суда успешно огибали на пути опасный для мореплавателей мыс Горн. Из-за фирменной аббревиатуры британские моряки дали быстроходным лайнерам негласное обозначение «FLying P-Liner», то есть «летучие, летящие».
А центральное «Р» здесь напоминает о введенной Карлом Лайсом традиции называть построенные по его заказу корабли именами или словами, начинающимися на букву «П». Из общей численности корпоративного флота (86 судов) таковых оказалось 66. Началось все в 1857 году с деревянного барка Pudel – так К. Лайс в шутку называл свою кудрявую жену Софи (похоже, с чувством юмора у супругов все было в порядке). Но самый известный нам Flying P-Liner – последний, построенный по заказу FL в 1926 году как Padua. И мы все хорошо его знаем – это базирующийся в Калининграде российский учебный парусник «Крузенштерн», единственное судно той гамбургской флотилии, до сих пор бороздящее просторы мирового океана.
Говорят, когда немцы после войны по репарациям передавали Советскому Союзу будущие учебные суда «Крузенштерн» и «Седов», представитель Германии в отчаянии воскликнул: «Господи, что же вы с ними делать-то будете?». Он знал, что в мире к тому времени осталось довольно мало специалистов по работе с парусами на больших судах, и тем более не предполагал, что они найдутся в СССР. Но по иронии судьбы российские «Крузенштерн» и «Седов» до сих пор находятся в строю действующих.
Восемь сестер
Компания FL много экспериментировала с составом грузовых парусников. Одно время руководство делало ставку на огромные пятимачтовые суда, но те в конечном счете не оправдали себя экономически, хотя могли перевозить до 8 000 тонн груза. К тому же на их счету есть рекорд скорости – в 1904 году барк Potosi затратил на путь из Чили в Англию 57 дней, что тогда считалось большим достижением. Более выгодными для перевозки селитры оказались четырехмачтовые барки, хотя они принимали на борт примерно вдвое меньше груза. Именно такие суда с длиной корпуса около 100 метров компания заказывала в последние годы. Всего их было восемь.
Корабли одного проекта моряки обычно называют систершипами, то есть «кораблями-сестрами» (от английского «sister ship»; то же и в немецком языке – Schwesterschiff). Почему не «братьями»? Потому, что в английском и немецком языках судно по традиции женского рода – но не видовое понятие (das Schiff), а конкретный экземпляр. Поэтому судно по-немецки die Passat, хотя сам ветер, как и модель машины марки Volkswagen – der Passat.
«Великолепную восьмерку» компании FL тоже принято называть «сестрами», но формально они систершипами не являются. Шесть судов из восьми сошли со стапелей гамбургской верфи Blohm & Voss, тогда как Pangani и Padua строились в Геестемюнде (Бремерхафен), причем с разницей в 23 года – Pangani в 1903-м, а Padua в 1926-м. За такой большой срок необходимых изменений в проекте не избежать. Это справедливо и в отношении разделенных временем гамбургских барков – например, Petschili (1903) и Priwall (1917). Настоящими систершипами можно считать лишь две пары близнецов – построенные в 1911 году Passat и Peking, а также барк Pola (1916) и его «погодок» Priwall.
Членом «восьмерки» был еще Pamir (1905), но он в 1957 году затонул во время жестокого урагана. К настоящему моменту из парусной флотилии FL уцелели в борьбе со временем только три судна, причем в Германии находится лишь одно из них – Passat. С учетом этого интерес гамбуржцев к барку Peking вполне объясним.
Возвращение на родину
Осенью 2012 года над восточным побережьем США пронесся ураган «Сэнди», который среди прочего нанес большой ущерб экспозиции нью-йоркского музея South Street Seaport. Пострадал в том числе и Peking, на ремонт которого у руководства уже не хватало средств. Поэтому оно сообщило, что готово передать судно заинтересованным организациям Гамбурга на безвозмездной основе. Правда, на условиях самовывоза. Без дополнительного укрепления корпуса барк, находящийся не в лучшем состоянии, вряд ли выдержит долгий морской путь из Америки к берегам Эльбы. Подготовка судна к перевозке через океан и сама транспортировка стоят больших денег, поэтому фонд Stiftung Hamburg Maritim начал искать возможности для финансирования проекта.
Коренной перелом произошел в 2015 году, когда гамбургские депутаты Бундестага сумели убедить своих берлинских коллег выделить на развитие Музея порта 120 млн евро, из которых 26 млн предназначались для доставки в Германию и ремонта барка Peking. Тем самым проект обрел конкретные очертания. В сентябре прошлого года судно отбуксировали с Ист-Ривер на соседний остров Стэйтен-Айленд, где на верфи Caddell специалисты занялись укреплением его корпуса.
Из-за того, что в Атлантике нередки зимние штормы, транспортировку барка перенесли на конец мая. Пересекать океан самостоятельно Peking не может, поэтому перевозить его будет один из кораблей-доков бременской компании Combi Lift. Целых пять фирм заявили о своем желании заняться восстановлением будущего судна-музея. Кому именно достанется этот почетный заказ, станет известно позднее. О том, как в Гамбурге готовятся к приему парусника, мы расскажем в последующих номерах журнала.
У гамбуржцев есть новый повод для радости и даже гордости – наш аэропорт признан лучшим региональным аэропортом Европы. Этого звания он удостоен уже в третий раз за последние шесть лет.
В Амстердаме состоялась презентация очередного рейтинга лучших воздушных гаваней мира по версии британской консалтинговой компании Skytrax, оценивающей качество сервиса авиакомпаний (с 1990 года) и аэропортов (с 1999 года) методом опроса пассажиров – наиболее заинтересованных в хорошем обслуживании и поэтому весьма критически настроенных людей.
Их мнение по 39 позициям является определяющим. Вопросы касаются главным образом эффективности работы персонала и его отношения к пассажирам, скорости прохождения зон досмотра, паспортного контроля и выдачи багажа, чистоты и порядка в терминалах, доступности Интернета, обслуживания в магазинах и на предприятиях общественного питания, их ценовой политики, а также удобства наземного сообщения между аэропортом и городской транспортной сетью.
То, как пассажиры оценивают эти параметры, организаторы опросов выясняют при личных контактах в ходе случайной выборки респондентов и по телефону. Кроме того, пассажиры уже по собственной инициативе принимают участие в онлайн-опросах, регулярно проводящихся на официальном сайте Skytrax. В этот раз было учтено мнение в общей сложности 13,8 млн человек по всему миру, которые высказались по поводу 550 аэропортов.
На основе полученных результатов компания ежегодно составляет рейтинги, определяя «Авиакомпанию года» (Skytrax World Airline Award) и «Аэропорт года» (Skytrax World Airport Award), а также победителей в других категориях, обусловленных территориальными, количественными или иными факторами. Как известно, воздушная гавань Гамбурга не является крупнейшей даже в Германии, не говоря уже об остальном мире. До такого хаба (крупного узлового аэропорта), как Франкфурт-на-Майне, нам еще далеко. Тем не менее, качество обслуживания в нашем аэропорту традиционно высокое, что позволило предприятию в 2011 году стать победителем только что введенной тогда категории «Лучший региональный аэропорт Европы».
В 2012 году наш аэропорт опять получил Skytrax World Airport Award, подтвердив звание первого в своем классе. Затем пальма первенства на несколько лет перешла к другим претендентам, и вот теперь гамбуржцы добились высшего результата в третий раз. «Это очень почетная для нас награда и одновременно прекрасное подтверждение высокого уровня нашей работы, – сказал на церемонии вручения премии в Амстердаме глава предприятия Михаэль Эггеншвилер (Michael Eggenschwiler). – Третий за шесть лет Skytrax World Airport Award показывает, что мы стабильно добиваемся хороших результатов. Теперь время подумать о том, чтобы не только сохранять качество обслуживания авиапассажиров, но и повышать его».
Среди лучших региональных воздушных гаваней мира Hamburg Airport Helmut Schmidt тоже выглядит весьма достойно, занимая почетное третье место после Нагои (Япония) и американского Цинциннати. В общемировом рейтинге «Топ-100» (с учетом предприятий всех категорий, включая хабы) он поднялся с прошлогодней сороковой позиции на двадцать седьмую. При этом лишь два немецких аэропорта – Мюнхен и Франкфурт-на-Майне – расположены в этом списке выше Гамбурга. Воздушные ворота столицы Баварии занимают четвертую строчку, а крупнейший город федеральной земли Гессен замыкает десятку лучших. По сравнению с прошлым годом Мюнхен ухудшил свой рейтинг на одну позицию (тогда он был третьим), зато Франкфурт улучшил на две (12). В «Топ-100» входят еще два немецких аэропорта: Кельн-Бонн занимает двадцать девятую строчку (в прошлом году был на 19-й), Дюссельдорф – сороковую (39).
А лучшим в мире, как и в прошлом году, стал основной аэропорт Сингапура Чанги. На второе место выдвинулся токийский международный аэропорт Ханеда, год назад бывший четвертым. Зато сеульский Инчхон по воле пассажиров опустился на одну позицию, поменяв прошлогоднее «серебро» на «бронзу».
Россия представлена в рейтинге тремя предприятиями, два из которых – московские. Лучшим из них авиапассажиры признали Домодедово – семьдесят четвертое место (в прошлом году – 53-е), Шереметьево – на восемьдесят первой строчке (78). Казань стала единственным российским аэропортом, который за год улучшил свои позиции (с 100-го места до 98-го). Кстати, столица Татарстана оказалась для авиапассажиров привлекательнее, чем шанхайский Пудун, замкнувший сотню лучших. Однако при этом всех «россиян» оставил позади единственный представитель других республик бывшего СССР – Баку: за год аэропорт столицы Азербайджана заметно прогрессировал, поднявшись со сто пятого сразу на семидесятое место.
Те, кого интересует полный список «Топ-100», могут ознакомиться с ним на специальном сайте компании Skytrax (www.worldairportawards.com).
В нынешнем выпуске нашего журнала снова есть повод поговорить об Олафе Шольце — к многочисленным положительным качествам и талантам первого бургомистра Гамбурга добавился еще один штрих. Теперь он еще и писатель!
Да, несколько дней назад Олаф Шольц представил широкой общественности свое творение под ласкающим слух названием «Hoffnungsland». Пусть оно не вводит наших женщин в заблуждение –
Bürgermeister und Autor Olaf Scholz (SPD)stellt sein Buch “Hoffnungsland” vor. Foto:B. von Jutrczenka
» Шольца совсем не похожа на одноименный аргентинский сериал, который лет пятнадцать назад показывали на первом российском канале. Нет, эта книга – совсем другая, и честно говоря, довольно неудобоваримая.
Рассказывая о справедливости, которая должна торжествовать во времена войн и бедствий, миграций и многомилионных потоков беженцев, мэр называет все без исключения вещи своими именами. Он говорит об объдиненной Европе, о том, почему беженцы приносят больше пользы, нежели вреда, называет сегодняшнюю ситуацию «новой немецкой действительностью».
На презентации книги Шольц молчалив и сдержан настолько, что даже для него, никогда не отличавшегося страстностью речей, это выглядит странно. Первым слово берет издатель Даниэль Кампа (Verlag «Hoffmann und Campe»), и называет Шольца-писателя настоящим подарком для издательства: «Он сдал материал полностью готовым за неделю до назначенного срока. Поверьте, это удивительно!».
Затем слово берет уже сам автор. На вопрос, что же подвигло его написать книгу, мэр отвечает: «Я рассказываю гражданам, что наше время – время перемен. Мы стоим на пороге больших мировых катаклизмов и должны быть готовы к этому». Насколько драматично звучат эти слова, настолько исчезает ощущение буревестника после прочтения уже первых страниц. Кто надеется лучше узнать Олафа Шольца как человека, а не того прагматичного политика, каким его привыкли видеть, прочитав книгу, будет разочарован. Она практически полностью состоит из сухих сдержанных тезисов. Книга эта читается скорее как учебник. Как сказал сам Шольц, ему хотелось, чтобы на ее страницах он оставался самим собой. Что же, это ему удалось на сто процентов.
По словам литературных критиков, Олаф Шольц выступает в «Земле надежды» как типичный учитель истории – иногда настолько увлекается экскурсами в прошлое и сравнением его с настоящим, настолько подробно анализирует происходящие в мире события, что можно невольно потерять концентрацию и начать зевать. С другой стороны, в процессе объяснения своих тезисов он резко переходит на оживленную и яркую манеру общения с читателем — в особенности это чувствуется, когда речь идет о будущем объединенной Европы. Надо сказать, что самим собой разумеющимся дальнейшее существование Евросоюза Олаф Шольц не считает. Как и абсолютно не уверен, что Европа сможет сохранить мир и спокойствие на своих территориях.
После пресс-конференции по поводу выхода «Земли надежды», у всех присутствующих остался лишь один вопрос – как, во имя всех богов, этот человек нашел время еще и на написание книги? Ведь все 219 страниц написаны им лично! «За завтраком, по ночам, в отпуске… Главное, чтобы айпэд был под рукой. И супруга очень помогла. Перед тем, как начать писать, я обсуждал с ней план и содержание», – улыбаясь, рассказал мэр.
Неудивительно, что свою первую книгу бургомистр посвятил именно жене. «Бритте», – значится на первой странице. Скажите после этого, что Олаф Шольц — не романтик 🙂
Первые значительные капиталы он приобрел, занимаясь снабжением армии прусского короля Фридриха II. Потом перешел к еще более выгодному делу – изготовлению обесцененных монет. По заказу короля Шиммельман вместе с другими коллегами-финансистами организовал выпуск монет с уменьшенным содержанием серебра. Такими деньгами, как полноценными, король расплачивался с кредиторами, поставщиками и служащими.
За заслуги в развитии Вандсбека благодарные потомки в 2006 году поставили памятник графу Генриху Карлу Шиммельману в Гамбурге, на Wandsbeker Markt. Это вызвало бурю протеста правозащитных организаций. Шиммельманну ставят в вину массовое похищение людей, их перевозку в нечеловеческих условиях, изнасилования, торговлю людьми, массовые убийства и обращение в рабство.
