Tag: интеграция в Гамбурге

Текст: АЛЕКСАНДР  КОВАРСКИЙ

Начало в пред. номере

 

 «ЧТО   ОСТАЛОСЬ….»

  Через12 месяцев занятости в различных  «цайтфирмах» начал искать постоянную работу. В один из периодов безработицы я попал в Шверин, на семинар по интеграции иностранцев. Внимание привлек сосед  лет 50 с красным одутловатым лицом. Темный  пиджак со следами пепла на плече мешковато сидел на нем. Позабыл, о чем шла речь, поразили его слова:

– Сколько раз я говорил крестьянам, что они неправильно забивают скот – все бестолку! Вот раньше здесь жили евреи, они умели это делать!

В перерыве мы познакомились. Оказалось, это известный знаток Мекленбурга, историк и писатель Юрген Борхерт, книгу которого «Что осталось…» я прочел недавно. В ней  по крупицам собраны сведения о евреях этой земли. Оказывается, они жили в Мекленбурге еще до изгнания из Испании. Первое упоминание связано с кражей лошади и занесено в висмарскую городскую книгу в 1260 году:

«Один обувщик по имени Иордан украл у своего соседа лошадь и продал ее евреям».

Я записывал перевод и читал главы пожилым людям, не знающим немецкого языка.

– Было бы здорово, если бы вашу книгу люди могли прочесть и по-русски! – предложил Борхерту.

– Да, но ведь надо ее еще перевести! – усомнился он.

– Перевод почти закончен, могу вам прислать.

Мы обменялись адресами и телефонами. Через неделю отправил Борхерту свой труд. Затем снова появилась работа, и в Росток приезжал лишь на выходные. Как-то раздался его телефонный звонок:

– Книгу можно напечатать, для этого требуется 40 тысяч ДМ.

– Извините, я этой суммой не располагаю.

Прошло с полгода, о книге совсем позабыл, как вдруг снова позвонил Борхерт:

– Я связался с уполномоченным по делам граждан нашей земли, он обещал помочь. Не могли бы вы отпечатать материал, а то редакторы плохо разбирают ваш почерк?

Достал пишущую машинку и выслал требуемое. Прошло еще много времени. Однажды к стройке в Ростоке, где  я трудился в то время, подъехал «мерседес» с каким-то важным чиновником на заднем сиденье. Из машины вышла худенькая женщина средних лет с папкой в руке. С охранником предприятия она стала кого-то разыскивать. Оказалось, меня.

Сначала не мог понять, что нужно. В коридоре, где грохотали отбойные молотки, визжали дрели, сновали рабочие, женщина предложила подписать договор. К тому времени я ставил свою подпись достаточно осмотрительно. Очков под рукой не было, время торопило, но, увидев слово «гонорар», подписал документ, не читая и не интересуясь суммой.

Парни из бригады косились: «уж не «штази» ли ты, голубчик?». Пришлось объясняться. Рассказал, что интересуюсь историей, перевел на русский язык немецкую книжку. И ребята успокоились.

Книга вышла большим тиражом, и ее стали вручать новым иммигрантам в приемном лагере. На презентацию в Макс-Самуэль-хаус в Ростоке моя жена пошла одна, потому что из-за производственной травмы я лежал со сломанной ногой.

В  ЛОНЕ  ЦЕРКВИ

 

После лечения и реабилитации «арбайтсамт» направил меня в евангелическую церковь в качестве социального  работника. Миловидная дама, которой я представился, после часовой беседы усомнилась в целесообразности назначения:

– У вас нет специального образования! И потом, где это слыхано, чтобы еврей работал в христианской церкви!?

Она предложила отказаться. Я возражал:

– Кто это отвергает предложения «арбайтсамта» при нынешней безработице? А почему три местные немки работают в еврейской общине? Где логика? Меня ведь прислали не для службы в Мариенкирхе, а для социальной работы с «аусзидлерами», их менталитет и язык я хорошо знаю!

– Ну, смотрите, ваше дело, но вы должны еще выдержать испытательный срок! – со значением произнесла она.

Работа мне нравилась. Я усердно помогал поздним переселенцам в их первых шагах на исторической родине: сопровождал во все организации, курировал молодежную группу, проводил экскурсии, переводил и делал еще многое другое. Познакомился с пасторами, симпатичными мудрыми людьми. Во время испытательного срока человека можно уволить без проблем. Как повод начальница использовала мой конфликт с администрацией одного из общежитий, запрещавшей людям  пользоваться телевизорами. Якобы те не смотрели немецкие передачи, а «крутили русские фильмы». То, что все люди имеют право на информацию на родном языке, их мало интересовало.

У меня была правовая страховка, и я обратился к знакомому адвокату. Изучив документы, тот заявил, что существует зацепка. И подал иск в суд. Первое слушание прошло в мою пользу. У начальственной дамы вытянулось лицо. Следующее заседание назначили через пять месяцев. Как оказалось, противная сторона не теряла времени. Процесс я проиграл. Страховка оплатила судебные издержки. На суд второй инстанции уже не надеялся.

 

ПОСТОЯННАЯ РАБОТА

 

Я нашел постоянное место в электромонтажной фирме в пригороде Ростока, где про-держался три года. Меня взяли четвертым в бригаду, работавшую по всему Мекленбургу-Передней Померании. На пикапе мы изъездили, кажется, всю эту землю. У меня со-хранились теплые воспоминания о коллегах. Бригадир Норберт, худощавый, с аккуратными усиками, любил в разговоре ввернуть русское словцо, запомнившееся со школы. Однажды я едва не упал с лестницы, услышав на чистейшем русском языке: «Пойдем обедать, Сашенька!».

Толстяк Райнер с вечной сигаретой во рту любил шутки и розыгрыши, не давал нам скучать. А мой напарник – курносый скуластый Хендрик, похожий больше на русского парня, чем на немца, – относился ко мне просто трогательно. Нередко я слышал от него: «Ты же мне в отцы годишься! Отдохни!». К этому времени я набрался производственного опыта и чувствовал себя довольно уверенно.

Бывая в гостях у коллег, видел, что живут они скромно, экономят на всем. Особенно, если есть дети, а жена не работает. Мебель и бытовая техника остались с гэдээровских времен. Половина зарплаты уходила на жилье, налоги и страховки. Не всегда удавалось скопить денег на ежегодный отпуск. Я познакомился с рабочей жизнью изнутри. Мне стали понятны и близки их заботы, проблемы, тревоги.

 

НА  ПЕНСИИ

 

В 65 лет согласно закону человек выходит на пенсию. Минимальную я заработал, и вслед за сыном перебрался в Гамбург, мне понравился этот город. Теперь он стал и моим. Привычка рано вставать осталась, только спешить никуда не нужно. И поначалу это вызвало растерянность: а чем заниматься? Жизнь имеет смысл, если она интересна. Ну, понятное дело – хозяйственные заботы, помощь семье сына, иногда походы к врачам.

Я не был готов к новой жизненной фазе. А немцы серьезно относятся к проблеме свободного времени. Организуются различные курсы, кружки по интересам, экскурсии, встречи сверстников. Обычно люди осуществляют давно задуманные дела, на которые раньше не хватало времени. Решил навестить родственников и друзей в Америке. Некоторых не видел 25 лет. Когда они уезжали из Союза, расставались навсегда. Путешествие от атлантического побережья до тихоокеанского было замечательным, а встречи – трогательными.

По совету друзей закончил компьютерные курсы, и купил занимательную «игрушку», теперь узнаю много нового. Как-то еще в Ростоке рассказал приятельнице, профес-сиональному редактору, забавную историю. Она от души посмеялась и предложила за-писать. Затем разделала в пух и прах сочинение и несколько раз заставляла переделывать. Занятие пришлось по душе, работа со словом чрезвычайно интересна.

Меня всегда привлекали проявления человеческой доброты в большом и малом. Я их коллекционирую. И как-то сами собой родились темы большинства повествований.

В Гамбурге стал ходить на заседания литературного объединения. Творческая энергия бывших инженеров, учителей, журналистов, офицеров, музыкантов искала выхода. И находила его в написании мемуаров, сочинении стихов, рассказов. Далеко не всегда они получались удачными и часто подвергались жесткой товарищеской критике. Без этого литературный процесс не шел.

Пишут повсюду. Во всех крупных городах Германии и Америки, где мне довелось побывать, я встречал иммигрантов, сочиняющих что-то. Талантливая писательница из Петербурга, живущая нынче в Берлине, Анна Сохрина в одной из книг так с теплым юмором обозначила это явление (цитирую):

«Снимаем нагрузку с больничных касс, – сказала я своему начальству. – Пусть пишут. Очень полезно, особенно в преклонном возрасте. Будет меньше инфарктов и инсультов.

Со временем я литераторов просто полюбила. Абсолютно самодостаточны. Никакой с ними возни – сами пишут, сами читают, сами слушают». Золотые слова!

Путь, выбранный мною, оказался тернистым. Единственное, чего могу пожелать начинающим – занимать активную жизненную позицию.

Оглядываясь на прошедшие годы, нередко задаюсь вопросом: «А пошел бы я снова работать?». Сам себе отвечаю:  «Всему свое время». Так сказано в Библии.

 

 

Александр Коварский

В Доме ученых шла дискуссия на тему интеграции и трудовой деятельности иммигрантов. Часа два я рассказывал о своей работе в Германии, прочитал главы из напечатанного.

– Да это же какие-то «Университеты» у тебя получились! – произнес один из участников.

«А ведь он прав, – мелькнуло в голове, – восемь лет многому научили». В этом повест-вовании, уж не знаю  к какому жанру его отнести, попытаюсь обобщить свой опыт.

 

НАЧАЛО

Иммиграция далась мне непросто. В 1994 году, в 55 лет, приехал с женой и сыном из Петербурга в город Росток на Севере Германии, окончил языковые курсы и ринулся на поиски работы. Без этого не представлял себе дальнейшей жизни.

Наверное, многие соотечественники испытали то же, оставшись не у дел. Часто мои запросы оставались без ответа, изредка приходили отрицательные. В телефонном разговоре с одной из фирм в Потсдаме секретарша милым голоском проворковала: «Извините, у нас очень печальный опыт работы с советскими инженерами!».

Позвонил старому приятелю Карлу, жившему недалеко от Лейпцига. Мы учились вместе в ленинградском институте, а подружились в походе по Алтаю в 1964 году.

«Тебе пора подумать о пенсии, –  сказал он. Нормальную уже не получить – для этого нужно лет 40 проработать, а минимальную еще успеешь – 60 месяцев в запасе есть. Профессия значения не имеет. Попытай счастья в «цайтфирмах», поначалу туда проще устроиться».

Проведя немало часов в «арбайтсамтовских» коридорах рядом с молодыми немецкими инженерами, понял, что я им не конкурент. Попросил «бератора» перевести меня из ка-тегории «академиков» в «рабочую» – там легче с трудоустройством. Стал рассылать свои заявления по всей стране. Одна гамбургская посредническая фирма имела филиал в Ростоке, и я вручил документы секретарше. Вскоре пригласили на собеседование. Шеф, одетый с иголочки стройный молодой человек в очках, со шкиперской бородкой, в конце разговора посоветовал:

– У нас работает монтажником Андрей, один из ваших. На выходные всегда  приезжает в Росток. Если хотите, переговорите с ним, вот телефон.

И в ближайшую субботу я сидел в гостиной просторной трехкомнатной квартиры Андрея.

Он приехал два года назад с молодой красивой женой, сынишкой Павликом и большим кланом родственников из Казахстана. В ту пору ему было лет 45. Среднего роста, крепкий, с внимательными серыми глазами и приветливой улыбкой, он сразу мне понравился. Рассказал, в чем заключается работа  «электроинсталлатера», так называются монтажники, обрисовал бытовые условия.

–  Вдали от семьи трудятся многие, со временем к этому привыкаешь. Ничего страшного! – добавил он.

При виде ухоженного дома, достатка, который чувствовался во всем, появилось ощущение, что хозяин крепко стал на ноги. И добился этого на новой родине своим трудом!

Посоветовавшись с женой, подписал трудовой договор с  фирмой. Мне предоставили две недели для подготовки к экзамену по электробезопасности. Кроме зарплаты 10 ДМ в час, полагались командировочные 1000 ДМ, не облагаемые налогом. Скрепя сердце согласился с предложением. И нас тут же сняли с государственного обеспечения.

Первым объектом, куда направили, стали реконструируемые ростокские очистные со-оружения. Старшим в бригаде электриков  был Роланд, немолодой приземистый человек с красивой окладистой бородой и лысиной. Если бы вместо комбинезона на него  надели тогу, он послужил бы хорошей моделью для художников. Роланд привел меня на большую подстанцию, кивнул головой на одну из ячеек и ушел. От множества кабелей рябило в глазах, предстояло их разделать, уложить и «расключить». Монтажные чертежи отличались от советских, в одной ячейке помещались как силовые, так и кабели управления, и телефония – у нас все было порознь. Я пожалел, что не пошел учиться хотя бы на полугодовые курсы электриков. Ну, как же – ведь раньше работал главным энергетиком предприятия, монтажники были у меня в подчинении! К концу дня ячейку все-таки осилил, позвал Роланда.

– Ну, что ж, для первого раза неплохо! – он дружески подмигнул.

Коллеги сделали в три раза больше. К концу недели дела пошли лучше, и я от них почти не отставал.

Через месяц меня перевели в Гамбург, на строительство ганзейского торгового центра на берегу Эльбы, где трудился Андрей. К моей радости, поместили в одном с ним общежитии на Mozartstrasse. Он прекрасно говорил по-немецки, хотя и с русским акцентом, нередко поправлял меня. На выходные уезжали в Росток.  Эта стройка запомнилась как самая тяжелая. Глубокой осенью здание стояло без окон и дверей, по этажам гуляли сквозняки, от них негде было укрыться. Лицо и руки обветрились, стали грубыми и красными. Мы очень уставали.

После работы шли с Андреем в магазин за продуктами. Обычно жарили или тушили мясо с овощами, отваривали картошку, а потом все смешивали. После ужина валились на кровати.

После Нового года получил назначение в Берлин. Пожалуй, это была лучшая работа в моей карьере электрика. С помощью знакомых нашел дешевое жилье. К этому времени у меня уже была машина, дорога в Росток по 19-му автобану занимала часа два (для сравнения: в ту пору из Гамбурга – 5-6 часов). А главное, работы вел мастер Клаус. Лет сорока, высокий и худощавый, с зачесанными назад темными волосами, он носил сильные очки, за которыми глаза казались маленькими и смеющимися. Клаус учился в Москве, полюбил русский язык и овладел им в совершенстве. Утром подходил ко мне, клал руку на плечо и спрашивал:

– Ну, что мы будем сегодня делать, Саша?

– Наверное, закончим то, что не успели вчера.

– Правильно! – И объяснял задание на день.

А иногда, в свободную минуту, просил: «Поговори со мною о чем-нибудь!», –  и на душе становилось необыкновенно хорошо. Такая досада, что через два месяца электрофирма из Телтова, от которой работал Клаус, оказалась неплатежеспособной, и меня снова перебросили в Гамбург. Зарплату подняли.

Когда нет работы по специальности, посреднические фирмы могут какое-то время по-держать работника в резерве или предложить ему любую другую работу, но с сохранением тарифа. На оптической фабрике в Моорфлите неделю стоял на конвейере и закреплял наждачные шкурки для шлифовки линз, а неделю в белом халате, словно аптекарь, сортировал готовую продукцию. Ремонтировал помещение фирмы в центре города. Штукатурить помог один профессионал, с симпатией ко мне относившийся. Словно художник, подправляющий ученика, он несколькими мастерками раствора значительно улучшил мои результаты. Гамбургскому шефу стены понравились, и он направил меня в  выставочные залы. В этой работе было что-то театральное. Монтируя электропитание на стендах и в избушках, ощущал себя работником  сцены.

 

Через12 месяцев занятости в различных  «цайтфирмах» я начал искать постоянную работу.

Продолжение в след. номере

 

Текст: Елена Строяковская

Фото:  Ю. Бутерус 

От редактора

Дорогие читатели! У вас в руках наш мартовский выпуск – 177-й по счету. Еще три номера, и будет 180. Поскольку ежемесячный журнал выходит 12 раз в год, нетрудно подсчитать, что в июне нам стукнет 15 лет. По человеческим меркам это возраст подростковый, но для русскоязычного издания в Германии – весьма солидный: единицы газет и журналов смогли перевалить через эту отметку. Так что у нас с вами есть повод и для радости, и для гордости.

За полтора десятилетия мы сделали большой шаг вперед. В редакции хранятся все номера журнала, так что можно сравнить первые черно-белые выпуски 2000 года с последними – полноцветными в полиграфическом смысле и полновесными по содержанию. Кстати, некоторые наши читатели тоже имеют полную подшивку номеров. Мы хотели бы найти этих людей и поблагодарить за верность журналу, поэтому просим их выйти с нами на связь.

Содержание нашего издания позволяет проследить за тем, как развивалась русскоязычная диаспора Гамбурга, ее предпринимательская и общественная деятельность. Местной эмиграции в среднем примерно 20 лет, и не будет преувеличением сказать, что мы ведем ее летопись. Сегодня я хотела бы предложить читателям лично поучаствовать в этом процессе, рассказав на страницах журнала о том, как начиналась ваша жизнь в Германии. Просто опишите свой первый эмигрантский год. Думаю, всем будет интересно вспомнить свои первые шаги в немецком, первое жилье, первую работу, первые успехи и разочарования, новых друзей, приятные сюрпризы и недоразумения.

Для примера могу коротко рассказать о себе.

 Мы приехали в Германию 3 января 1992 года: утром вылетели из глубоко заснеженной Москвы, в Гамбурге оказались вечером. Поразила плюсовая температура, зеленая трава и еще не убранная после Рождества уличная иллюминация. Прозрачный воздух, легко дышится, улицы чистые и сразу после дождя сухие, без луж. Перемены во всем – шоковые, в магазинах от незнакомых товаров и этикеток кружится голова. Народ приветливый, но все по-немецки, а мы не знаем ни слова. Приходилось выкручиваться за счет английского, который я много учила, но лишь  теоретически, без живого общения.

Полгода заставляла себя читать вывески, потом пошла на вечерние языковые курсы (дочь в это время уже ходила в немецкую школу, сын – в гимназию). Во время прогулок с нашим пуделем Эрни нашла русских, которых тогда в Гамбурге было немного, и сведения о русской воскресной школе, куда отправила дочку. После курсов стала немного понимать по-немецки и познакомилась с соседкой Барбарой Кёлер, которая не только «разговорила» меня, но и дала множество полезных практических советов. Мы с ней подружились, и я по сей день очень ей благодарна.

Конечно, проблем разного рода было много, но нам так же много и помогали, в том числе и в государственных учреждениях. Хотя бюрократизм был и есть, но при всем этом – человеческое отношение. Известная гамбургская сдержанность для нас преградой не стала: так здесь воспитывают – не вмешиваться в чужую личную жизнь. Но если тебе нужна помощь, то местные немцы, как правило, оказываются очень доброжелательными и бескорыстно делают все, что в их силах. 

Вот примерно в тако или  совсем по-другому вы можете изложить историю своего первого года, также можно воспользоваться псевдонимом. Письмо в редакцию отправляйте в электронном виде (info@buih.de) или обычной почтой (Informbüro Verlag GmbH, Winterhuder Weg 29, 22085 Hamburg) с пометкой «Как это было».

И помните: ваш рассказ станет частью эмигрантской летописи, которая представляет интерес не только для нынешнего поколения, но и для наших детей и внуков. 

Текст: Виктория Патч

Интервью руководителя отдела по делам гражданств г. Гамбурга госпожи Хадлер.

– Этот проект стартовал в 2010 году по инициативе сената города Гамбурга, то есть, реализуется уже 4 года. Как Вы оцениваете эту совместную работу, и как проект повлиял на деятельность ведомства по гражданству?

 – Мы очень рады сотрудничать с этим проектом. Нам помогают координаторы, лоцманы и волонтеры, это происходит всегда с обоюдным пониманием и взаимной поддержкой. Мы также приветствуем, если люди сначала обращаются в проект по гражданству, а затем приходят к нам. Это способствует преодолению психологических барьеров и налаживанию контакта с нашим ведомством. Кроме того, будущие граждане получают предварительно исчерпывающие сведения об условиях получения гражданства. Координаторы и волонтеры проекта помогают им с переводом свидетельств, сбором необходимых документов и т.д.

Это замечательно,  что людям доступно больше информации о нас и вообще по теме гражданства благодаря журналу «У нас в Гамбурге» и другим культурным акциям.

   –  Какие особенные моменты вы хотели бы отметить в вашем взаимодействии с проектом?

– Если более подробно говорить о нашей совместной деятельности, то, конечно, наряду с очень важной поддержкой и помощью в оформлении документов, проект помогает нам преодолеть языковые сложности и выявить юридические нюансы каждого конкретного случая, так что они становятся ясны любому. Это значит, что мы достигли более глубокого понимания и постепенно уходим от настороженного отношения к нам.

Конечно, нельзя еще упускать из виду такой аспект, как выход из первого гражданства. Информация о тонкостях процесса выхода из гражданства поступает к  нам из консульств и из проекта. Нам теперь намного легче понять, как и почему возникают трудности с выходом из гражданства.

Такое доброжелательное отношение создало хороший климат для общения. Например, я  и мои сотрудники с удовольствием принимаем участие в семинарах и мероприятиях проекта по гражданству, чтобы не только разобраться в юридических вопросах, но и лучше понять другие культуры и быть более открытыми. Многие люди делятся с нами своими переживаниями и рассказывают, как они живут в Германии и почему хотят принять немецкое гражданство. Нам такое общение очень нравится.

   – Сколько иммигрантов из РФ и Украины стало  немецкими гражданами в 2014 году?

– Я просто дам вам данные статистики для сравнения  2013 года  с первым полугодием 2014-го:

Einbürgerung	2013	2014 (1.Hj)
Russland	280	143
Ukraine	266	125

 

 – Многие спрашивают, как оформляется гражданство в Вашем ведомстве. Госпожа Хадлер, раскройте нам секреты.

– Я  могу вкратце рассказать, как все происходит, и никаких тайн здесь, конечно, нет. Сначала проводится собеседование, где обсуждаются условия получения гражданства. Затем собираются необходимые документы, назначается день их подачи,  и мы начинаем оформление гражданства. Собираем справки из различных инстанций, например, из полиции и т. д. Мы запрашиваем также личное дело из Ведомства по делам иностранцев. Если все в порядке, то мы посылаем приглашение, выдаем свидетельство о гражданстве, и на его основании новый гражданин получает немецкий паспорт по месту прописки.

Конечно, не обходится без праздника. Нашим новым гражданам высылается специальное приглашение на торжество в Ратуше. Мы тоже приходим на праздник, и каждый раз это большое событие.

 

   – Другой очень важный вопрос: сколько времени занимает оформление гражданства?

– 6 месяцев и больше со дня подачи документов в зависимости от сроков выхода из первого гражданства  и от того, как долго нам  приходится ждать ответа из других инстанций.

   – В каких случаях  возможно двойное гражданство?

– Строго говоря, Германия не признает двойного гражданства, и в законе это четко прописано. Однако, есть исключения,  когда по каким-либо причинам невозможно выйти из прежнего подданства. Такие случаи подпадают под определение «невозможность выхода из гражданства», и на этом основании Германия может разрешить оставить другое гражданство. Простой пример: Иран никогда не допускает выхода из гражданства, значит он невозможен. На этом основании оставляется иранское гражданство.

Это касается и людей со статусом беженца из стран бывшего СССР и Вьетнама, а также выходцев из стран, имеющих соглашение о двойном гражданстве (вся зона Евросоюза и Швейцария). В этих случаях тоже разрешается не выходить из первого гражданства. Я надеюсь, что эти сведения будут вам полезны, и я рада, что есть такой русскоязычный журнал, как «У нас в Гамбурге».

   Мы открыты для всех! Проект «Я – гамбуржец», координатор русскоязычного отдела Виктория Патч, 0170 170 79 47, Victoria.Patsch@tghamburg.de.

6 июля в Ратуше прошла встреча депутата Генриха Цертика с русскоязычными жителями нашего города. Генрих Цертик – первый депутат Бундестага из бывшего Советского Союза – приехал по приглашению депутата Николая Гауфлера.

Встреча началась с прекрасного сольного выступления молодой виолончелистки Аниты Штро. Открывая мероприятие, Николай Гауфлер рассказал о музыкальной семье Штро из Кемерово, в которой каждый прекрасно играет на одном или нескольких музыкальных инструментах, и добавил: «Вот так каждая из наших семей привезла в Германию свои таланты и способности». Потом показали отрывок из фильма о немецких переселенцах и их успехах в Германии.

Депутат Цертик поддержал своего коллегу, рассказал, как именно будет представлять интересы соотечественников  в Бундестаге, и представил изменения в законах, касающиеся  семей российских немцев, в частности,  упрощающие воссоединение семей российских немцев. Оба депутата лоббировали их введение с 2012 года в рабочих группах партии ХДС, и в июне прошлого года эти новые законоположения были приняты Бундестагом.

По данным, представленным Цертиком, более 13 тысяч семей уже выслало документы на переезд в Германию. «По новому закону только в Гамбург каждый год будет приезжать не менее 100-200 наших земляков, которые смогут жить здесь со своими родственниками. Надеюсь, сенат примет все меры, чтобы помочь им как можно быстрее освоиться в городе. Мы сами тоже будем регулярно встречаться с новоприбывшими и помогать им в решении всех проблем», – сказал Николай Гауфлер.

   В ходе встречи обсуждались также вопросы пенсий, образования  и сотрудничества со странами СНГ, в частности, положение немецкой диаспоры в Украине. Николай Гауфлер обратил внимание на возможность сотрудничества в области образования и выразил готовность оказать поддержку школьникам и студентам  бывшего СССР в обучении или стажировке в Германии.

Председатель Гамбурского общества немцев из России Готтлиб Круне обратился к депутатам с просьбой чаще привлекать внимание правительства к проблемам переселенцев и напомнил о необходимости поддерживать общественные организации немцев из России. «Мы сделаем все, что в наших силах»,  – заверил Генрих Цертик. По окончании встречи депутаты и представители гамбургских организаций немцев из России выразили готовность и в дальнейшем продолжать активное сотрудничество.