Память о войне глубоко сидит в каждом из нас. О той – самой тяжелой, Второй мировой… Она в нас, даже если мы родились после нее. Иногда это эхо войны накладывается на восприятие даже не связанных с ней предметов или событий.
…Десятки раз проезжая по набережной Альстера, видела напротив гостиницы «Atlantic» эту скульптуру. Cо стороны она напоминала мне череп (каждый видит вещи по-своему) и казалась монументом трагическим, напоминающем о войне.
А потом оказалось – что ж, людям свойственно ошибаться – что эта скульптура называется «Ритм в пространстве» («Rhythmus im Raum»). Эту гранитную загадку создал известный швейцарский скульптор Макс Билл в 1947-1948 гг., в рамках своей серии «Бесконечные ленты». Поэтому ее часто сравнивают с лентой Мёбиуса. Если вы помните, лента Мёбиуса – это топологический объект, простейшая односторонняя поверхность с краем. Ее считают символом бесконечности.
Автор скульптуры Макс Билл (Max Bill) родился в 1908 году в маленькой швейцарской деревушке. Он учился Берлине в известной художественной школе Баухауз, где был учеником, а затем и другом Василия Кандинского. Потом Билл вернулся в Швейцарию, но связи с Германией были всегда тесными. Он много лет работал в разных немецких городах, создал знаменитую Ульмскую дизайнерскую школу, ставшую преемницей школы Баухауз. В 1967-1974 гг. мастер преподавал и эко-дизайн в Гамбурге. Билл был сильной творческой личностью и «мульти-талантом»: архитектором и дизайнером, художником-абстракционистом и скульптором. С юности он придерживался левых взглядов, был активным антифашистом, а позже – борцом против «холодной войны». Он работал по последних дней жизни и умер в дороге, в аэропорту.
Вот так и переплелись для меня на берегу Альстера память о войне и творчество знаменитого мастера. И что бы ни изображала скульптура Билла, очень хочется, чтобы состояние мира во всем мире было таким же бесконечным, как его «Лента Мёбиуса».
Это здание – горький символ трагедии еврейского народа. Ballinhaus, построенный архитекторами-евреями и названный в честь предпринимателя-еврея, стал источником смерти для миллионов их соплеменников.
Десятиэтажное здание, расположенное рядом с Chilehaus, теперь больше известно как Meßberghof. Первоначальное название конторского комплекса исчезло с карты Гамбурга в 1938 году по приказу гауляйтера города Карла Кауфмана – нацисты избавлялись от всего, что напоминало о евреях. И можно только удивляться, как прежнее название здания смогло в тех условиях продержаться пять лет – со времени прихода Гитлера к власти. Оно, кстати, официально не восстановлено до сих пор. Правда, в 1997 году тогдашний владелец здания, предприятие концерна Deutsche Bank, заявлял о своем намерении вернуть комплексу старое имя, но пока все остается по-прежнему.
После эпидемии холеры 1892 года район ветхих домов, располагавшийся южнее современного Главного железнодорожного вокзала, снесли по санитарным соображениям. На этом месте десятилетия спустя запланировали целый квартал железобетонных конторских зданий с облицовкой из клинкерного кирпича. Каждое сооружение должно было иметь индивидуальный характер, поэтому проектировали их разные специалисты. Ballinhaus строили в 1922-1924 годах по чертежам Ханса и Оскара Герзонов – архитекторов еврейского происхождения.
В 1907 году они основали в Альтоне архитектурное бюро Gebr. Gerson и до начала Первой мировой войны разработали проекты около двадцати частных домов и загородных вилл по заказам гамбургских купцов и финансистов. Успешная работа приносила им постоянный доход, что со временем позволило братьям стать известными в городе меценатами и коллекционерами произведений искусства. В 1920 году в состав их бюро вошел и младший брат Эрнст, возвратившийся к тому времени из русского плена.
Gebr. Gerson специализировалось на клинкерных фасадах, и нет ничего удивительного, что этой фирме доверили проектировать один из наиболее крупных объектов в будущем квартале конторских домов. Здание на улице Meßberg 1 строили по заказу акционерного общества Aktiengesellschaft für In- und Auslandsunternehmungen. Здесь планировалось разместить множество офисов различных компаний. Конторским домам по уже сложившейся традиции давали имена, и этот новый комплекс назвали Ballinhaus – в честь ушедшего из жизни в 1918 году Альберта Баллина, генерального директора судовладельческой компании HAPAG (Hamburg-Amerikanische Packetfahrt Aktiengesellschaft).
В конце XIX и начале XX веков эмиграция из Европы в Новый Свет представляла собой целую индустрию, в которой Баллин играл одну из ведущих ролей. И когда век спустя в Гамбурге создали своеобразный музей эмиграции, он не случайно получил название Ballinstadt. Альберт сам был сыном иммигранта – датского еврея, который так и не научился писать по-немецки. Служебную карьеру Баллину-младшему пришлось начинать в 17 лет после смерти рано умершего отца. Став самостоятельным коммерсантом, 22-летний гамбуржец убедил судовладельца Эдварда Карра выделить два грузовых парохода целиком под перевозку эмигрантов. До этого пассажиры были на таких судах чем-то вроде дополнения к остальному грузу: основным бизнесом пароходных компаний была все же доставка товаров.
С годами клиентами гамбургских судовладельцев, занимавшихся перевозками в Америку, становилось все больше подданных Российской империи. Убийство в 1881 году царя Александра II привело к участившимся еврейским погромам, потенциальные жертвы которых вынуждены были искать спасения за океаном. Поток пассажиров все возрастал, требовалось все больше судов. Альберт Баллин, ставший руководителем HAPAG, сделал ставку на быстроходные суда с двумя гребными винтами, когда это считалось еще довольно рискованным делом.
В 1898 году HAPAG уже был крупнейшей в мире судовладельческой компанией, имеющей 58 собственных пароходов и 113 зафрахтованных судов. Именно Баллин сделал самостоятельным направлением бизнеса морские круизы, главная цель которых – уже не переезд морем из одной страны в другую, а сам отдых на борту судна в южных широтах. В общем, это был человек, вполне достойный, чтобы его именем назвали офисный комплекс в родном городе. Но с точки зрения нацистов у покойного предпринимателя был один крупный недостаток – его неарийское происхождение. Поэтому в 1938 году Ballinhaus превратился в Meßberghof.
Примерно в это же время Оскару Герзону удалось эмигрировать в Калифорнию, а Эрнст еще раньше перебрался в Новую Зеландию. Их старший брат Ханс, умерший в 1931 году, не дожил до того позорного дня, когда его родственников исключили из Союза немецких архитекторов только потому, что они евреи. Но пережившему нацизм автору проекта Ballinhaus было особенно больно узнать, что его детище сыграло печальную роль в мировой истории, невольно став средоточием зла и символом смерти – в особенности для евреев.
В 1928 году среди многочисленных арендаторов помещений в здании Ballinhaus появилась фирма Tesch & Stabenow, специализировавшаяся на производстве и применении средств дезинфекции и дезинсекции. В Гамбурге она являлась фактически монополистом по химической обработке холодильников, складских помещений и судовых трюмов. Одним из наиболее популярных инсектицидов был разработанный в 20-е годы препарат Zyklon B, выделявший пары синильной кислоты. Им, в частности, обрабатывали одежду солдат вермахта для борьбы со вшами.
Однако синильная кислота смертельна не только для насекомых, но и для человека. И очень скоро Zyklon B стали применять в газовых камерах для уничтожения людей – впервые это произошло в конце 1941 года в концлагере Аушвиц (Освенцим). С точки зрения командования СС препарат был очень эффективен: четырех его килограммов хватало для убийства тысячи заключенных. Поэтому Tesch & Stabenow поставляла Zyklon B во многие концлагеря уничтожения во все возрастающих объемах.
В 1946 году в Гамбурге владелец фирмы Бруно Теш и его заместитель Карл Вайнбахер были приговорены британским военным судом к смерти на виселице. На их совести – сотни тысяч (если не миллионы) заключенных самых разных национальностей, но больше всего – евреев. Для всего цивилизованного мира Zyklon B на долгие годы стал символом безысходности и смерти. И это отношение люди переносят на гамбургский Meßberghof, в котором за будничной конторской работой стояли массовые убийства невинных людей.
Но символично и другое: в этом же здании сейчас расположен германский офис международного благотворительного фонда «Эбен-Эцер» (Ebenezer Hilfsfonds Deutschland e. V.). Он служит примирению между народами, оказывает гуманитарную помощь жертвам Холокоста и вообще евреям, а также способствует их возвращению на историческую родину — в Израиль.
27 января по решению ООН 2005 года во всем мире отмечается день поминовения жертв Холокоста. Дата выбрана не случайно: в этот день в 1945 году советские солдаты освободили оставшихся в живых узников концлагеря Аушвиц-Биркенау. В Германии 27 января стали отмечать в 1996 году по предложению федерального президента Романа Херцога. Каждый год мы отдаем дань памяти всем, кто погиб от рук нацистов – евреям и цыганам, противникам режима и военнопленным, инакомыслящим и угнанным на принудительные работы.
«Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство небесное» – евангелие от Матфея, глава 5-10 (Нагорная проповедь)
Вторая мировая война осталась в прошлом веке. Все дальше от нас события тех лет, все меньше среди нас свидетелей преступлений фашистского режима. Тем важнее для сегодняшнего поколения и для наших потомков сохранить память о тех, кто, рискуя своей жизнью, боролся против коричневой чумы, охватившей Германию середины XX века.
25 июня в Любеке впервые в современной Северной Германии состоится торжественная церемония причисления к лику блаженных трех католических священников, казненных нацистами 10 ноября 1943 года.
Тот, кому доводилось видеть мемориальную доску на стене гамбургской следственной тюрьмы на улице Holstenglacis, знает, что на ней не три, а четыре фотографии. Да, их было четверо– служителей церкви, которые более 70 лет назад приняли здесь мученическую смерть на гильотине. Просто один из них не имеет отношения к римско-католической церкви – Карл Фридрих Штелльбринк (Karl Friedrich Stellbrink) служил в Любеке пастором евангелической Lutherkirche. Возможно, он не менее своих коллег из католической Herz-Jesu-Kirche заслуживает быть причисленным к лику святых, однако решение об этом должна принимать лютеранская церковь.
А в ее рядах при всем уважении к заслугам Штелльбринка отношение к нему неоднозначное. Поначалу он был националистом и даже в 1933 году вступил в НСДАП. Но буквально через год его взгляды на роль Гитлера и нацистской партии в судьбе немецкого народа стали меняться. Человек искренний и резкий, Карл Фридрих стал столь же убежденным противником режима, каким его сторонником был раньше. В 1936 году под влиянием отца сын Штелльбринка вышел из гитлерюгенда, а через год за критические высказывания исключили из НСДАП самого пастора. В 1940 году погиб на фронте его приемный сын, что еще более усилило негативное отношение священника к нацистам.
Карл Фридрих Штелльбринк
Поворотным в судьбе Штелльбринка и его соратников-католиков стало Вербное воскресенье 1942 года. В ночь на 28 марта британская авиация нанесла по Германии удар возмездия, бомбы союзников обрушились и на Любек. В результате погибло 320 человек, оказались полностью разрушены или повреждены 1044 здания, в том числе Домский собор и церковь св. Марии. Горящие башни храмов стали для него зловещим предзнаменованием грядущей катастрофы 1945 года. Во время налета Штелльбринк помогал соседям выносить вещи из горящих домов, а на следующее утро сказал в проповеди, что в грохоте ночных взрывов слышался ему гневный глас Божий. Бомбардировки есть искупление вины немцев, так что теперь они должны заново учиться взывать к Богу. Слова лютеранского священника, расценившего вражеский налет как наказание Господне, мгновенно разлетелись по городу и послужили основанием для ареста пастора.
Наряду с пастором Штелльбринком были арестованы капелланы римско-католической церкви Herz-Jesu-Kirche Йоханнес Прасек (Johannes Prassek), Герман Ланге (Hermann Lange) и Эдуард Мюллер (Eduard Müller). За ними в подвалы гестапо последовали также 18 прихожан.
Йоханнес Прасек
Католический капеллан Йоханнес Прасек спас во время того страшного авиационного налета немало людей и был даже удостоен за это награды. Не боясь огласки, он критиковал фашистский режим в своих проповедях, заботился о скрывавшихся поляках, угнанных фашистами на работу в Германию. Он призывал молодых влюбленных, оказавшихся в подполье и не имеющих возможности повенчаться, жить в браке. Сразу после войны десятки польских пар венчались в церкви Сердце Иисуса, где проповедовал Йоханес Прасек.
Эдуард Мюллер
Эдуард Мюллер вел активную работу среди молодежи и подростков в пику всесильной тогда организации «Гитлерюгенд». В общении с прихожанами всех возрастов он не скрывал своего неприятия идей национал-социализма и выступал против войны с другими народами.
Капеланн Герман Ланге вел антигитлеровкую пропаганду в рядах самой католической церкви. Он перепечатывал и распространял антифашистские проповеди опального епископа Клеменса фон Гален.
Герман Ланге
23 июня 1943 года четверо любекских священников были приговорены к смерти за целый букет «преступлений» – измену родине, попытку ослабить ее оборонительную силу, за то, что слушали тайком «вражеские голоса» союзников. 10 ноября того же года священники были обезглавлены.
Их казнь состоялась в гамбургской следственной тюрьме, поскольку именно она в то время была региональным центром приведения смертных приговоров в исполнение. В 1938 году в тюремном дворе установили стационарную гильотину. До конца войны здесь было проведено в общей сложности около 500 казней. Среди жертв нацистской юстиции оказались и две представительницы французского Сопротивления– Сюзанн Массон и Франс Блох-Серацин (Suzanne Masson, France Bloch-Serazin), жизненный путь которых также оборвался в Гамбурге.
Казненных священников уже давно называют «любекскими мучениками». Они погибли за то, что имели мужество противостоять официальной гитлеровской пропаганде, называя неправое неправым, и тем самым оказывали нацистскому режиму то сопротивление, которое позже стали писать с большой буквы.
Их смерть не приблизила час падения фашистского режима, даже не покачнула власть Гитлера. Но они были свидетелями правды в атмосфере лжи, носителями самых высоких моральных идеалов. Их не раз предупреждали об опасности. «Но кто-то должен же сказать правду!» возражал Йоханес Прассек. И он был не один. Их было четверо! Конфессиональные различия были для них не важны. «Мы как братья!» – писал в прощальном письме Герман Ланге. Четверо любекских священослужителей останутся для нас примером единства духа, веры и преданности идеалам добра!
В 2004 году на здании любекской Ратуши открыта мемориальная доска в память о казненных священниках. Католическая церковь уже тогда объявила о намерении причислить своих трагически погибших представителей к лику блаженных, поскольку они считаются мучениками, то есть принявшими смерть от рук гонителей.
25 июня в Любеке, преимущественно лютеранском, ожидают высоких гостей из Ватикана. Обряд беатификации (причисление к лику блаженных) совершат два кардинала– 73-летний итальянец Анджело Амато (Angelo Amato) и 78-летний немец Вальтер Каспер (Walter Kasper). О своем желании присутствовать на церемонии заявили премьер-министр Шлезвиг-Гольштейна Петер Харри Карстензен (Peter Harry Carstensen) и президент ландтага Торстен Геердтс (Torsten Geerdts). 9 000 билетов на торжественную службу для рядовых католиков разошлись в мгновение ока.
Программа празднеств в Любеке
24.06
17.00 – торжественное богослужение в евангелической церкви Lutherkirche, Moislinger Allee 96
25.06
9.15 – предварительная праздничная программа на сцене, расположенной на улице Parade.
11.00 – церемония беатификации* в ценральном соборе Dom (вход только по пригласительным билетам).
13.00 – Праздничные мероприятия вокруг собора и на улице Parade (концертная программа, интервью, кулинарные палатки, выставка о жизни любекских мучеников в церкви Herz Jesu).
15.30 – заключительный молебен (Parade) и торжественная процессия.
*Беатификацию (причисление к лику блаженных) следует отличать от канонизации (причисление к лику святых). По канонам католической церкви святые почитаются католиками всех стран, блаженные – в том регионе (стране или континенте), где они жили и где их деяния стали примером для других христиан.
В районе Хамм с его типичной послевоенными домами из красного клинкерного кирпича сохранился свидетель страшных дней Второй мировой войны –подземный бункер. Но не только это бомбоубежище напоминает о прошедшей войне, а и вся нынешняя застройка района. Трудно себе представить, но до роковой бомбежки 1943 года Хамм был похож на нарядный Эппендорф или на старые кварталы Альтоны. На зеленых улицах стояли красивые украшенные лепниной многоквартирные дома и роскошные виллы. Бомбежки же разрушили район на 95%.
Построенный в 1940-41 гг. бункер укрывал более 200 человек. 5-метровая лестница уводит в глубину, к четырем узким и длинным помещениям, похожим на трубы, с минимум мебели. Бетонные стены метровой толщины гасят обычные городские шумы, но вой падающих бомб проникал и сюда.
Единственный в Гамбурге музей в бункере открылся в 1997 году. Скамьи, столы и другие предметы интерьера восстановлены по описаниям. Экспозиция знакомит с воспоминаниями людей, переживших войну. И не только жителей Гамбурга, но и лондонского района Хольборн, постадавшего от немецких бомбежек. Мирное население обоих городов стало жертвой военной агрессии. Выставка служит напоминанием об ужасах, которые приносит с собой война, предостережением и призывом к бдительности. Посмотреть экспозицию можно каждый четверг с 10 до 12 и с 15 до 18 час. Билет – 3 евро.
Как чувствовали себя люди, прятавшиеся в бункере от летящих на город бомб, замиравшие от грохота бомбежки и не знавшие, выйдут ли они в этот раз живыми из бомбоубежища? Для тех, кто хочет это ощутить, проводится специальная экскурсия под названием «Бункер в темноте». Ее организует архив района Хамм.
На эту полуторачасовую экскурсию надо взять с собой фонарик или хотя бы свечи. Рассказ экскурсовода идет под магнитофонную запись шумов авианалета и частично – без света. Это создает у посетителей ощущение аутентичной обстановки времен войны. Такое «погружение» в прошлое сопровождается демонстрацией слайдов, производит большое впечатление и требует от посетителя как минимум отсутствия страха темноты.
В прошлом номере журнала мы рассказали о знаменитых башнях времен второй мировой войны. Напоминают о ней и подземные бункеры, которые сохранились практически во всех районах города.
Гамбург в предвоенные годы был одним из крупнейших промышленных центров Германии и вторым после Берлина городом по числу жителей. Поэтому защитой населения от авиационных налетов властям пришлось заниматься очень интенсивно. К началу войны бомбоубежища могли предоставить укрытия только для 10 тысяч человек, а в городе было 1,7 млн. жителей. Считалось, что они смогут укрыться в подвалах домов. Но уже в октябое 1940 года по особому распоряжению Гитлера началось ускоренное строительство бомбоубежищ для гражданского населения. Всего в Гамбурге было сооружено свыше 700 объектов (в основном, подземных) – больше, чем в каком-либо другом городе рейха. Многие из бомбоубежищ сохранились до наших дней.
В массовом порядке такие бункеры возводились в рабочих кварталах. Эти подобные саркофагам 3-4-этажные сооружения из мрачного армированного бетона до сих пор “украшают” многие улицы нашего города. Правда, прямого попадания тяжелых фугасов они не выдерживали, защищая только от осколков и зажигательных бомб. В основном, бункеры служили укрытием на случай воздушной тревоги, в них также ночевали оставшиеся без крыши над головой жители разбоибленных кварталов.
После войны администрация союзных войск потребовала снести все бомбоубежища вместимостью более 100 человек. Однако царившая в то время разруха вынудила использовать большую часть сооружений как жилье для потерявших кров. Позже несколько бункеров в районах Eppendorf и Winterhude снесли, а на их месте построили многоквартирные дома. Некоторые объекты были переоборудованы для нужд гражданской обороны и оснащены всем необходимым с учетом возможностей атомной войны.
Для других бомбоубежищ уже в 90-х годах нашлись инветсоры, готовые перестроить эти здания под магазины, музыкальные студии и стильные жилые дома (например, в районе Rote Flora). Одно из первых больших бомбоубежищ на Spielbudenplatz превратилось теперь в гараж для зрителей Operettenhaus и гостей Reeperbahn.
В разных районах можно увидеть странные круглые башни. Облицованные темно-красным кирпичом, они органично вписываются в ганзейскую архитектуру города, поэтому не сразу догадаешься, что это тоже бывшие бомбоубежища. Их проектировал дортмундский инженер Пауль Цомбек (Paul Zombeck). Свое изобретение он запатентовал в 1937 году, конкурируя с Лео Винкелем, о башнях которого мы уже писали.
Построены эти сооружения из железобетона, но для маскировки облицованы клинкером или выкрашены в цвета, типичные для близлежащих домов. Круглая скошенная крыша защищала от прямых попаданий бомб. Внутри все этажи башни были соеденены пологим пандусом. В средней части располагались санитарно-гигиенические “удобства”. Каждая такая башня была рассчитана на 600 человек, фактически же вмещалось до тысячи. Эти объекты обычно строились вблизи крупных узлов общественного транспорта.,
В разных районах города таких сооружений сохранилось до настоящего времени девять. У Landungsbrücken в такой башне расположен португальский ресторан, возле станции метро Barmbek, у вокзалов Dammtor и Moorweide – бары. Еще одно здание находится на территории порта рядом с большиммостом через Эльбу.
Построенный в 1941-м туннельный бункер в районе Hamm (рядом с Wichernkirche) в 2002 году объявлен памятником архитектуры. Это уникальное сооружение состоит из расположенных на пятиметровой глубине четырех туннелей диаметром 2,25 метра и длиной 17 метров каждый. Убежище вмещало более 200 человек. В 1997 году оно стало частью Bunkermuseum и открыто для посетителей. В здании развернута большая экспозиция, посвященная истории защиты населения Гамбурга от воздушных налетов.
А вот другая реликвия военного времени – убежище для подводных лодок – исчезла совсем недавно, в 2006 году.
В нашем городе субмарины строили и ремонтировали на нескольких верфях. Но соорудить надежное укрытие для них смогли только в одном месте – на Финкенвердере (Deutsche Werft). На берегу Эльбы в 1940-45 годах было построено из железобетона пять гигантских крытых доков (длина каждого – 153 м, ширина – 151 м), в которых одновременно могло размещаться до 15 субмарин класса VII. Последняя подлодка сошла со стапелей 18 апреля 1945 года. После войны верфь была разрушена, а доки частично взорваны. Поскольку разобрать эти руины оказалось сложно, в течение 60 лет их просто засыпали строительным мусором и окончательно сравняли с землей при создании ландшафтного прака Rüschpark. На этом месте установлен памятный знак.
Годы холодной войны внесли свои изменения в систему гражданской обороны Германии. Как и в СССР, для защиты населения были специально оборудованы залегающие на большой глубине станции метро. Среди них – Mümmelmannsberg, Niendorf-Markt, Reeperbahn, Harburg-Rathaus. Последняя из перечисленных, одна из самых крупных в Гамбурге, вмещает до 5 тысяч человек. И все же, главная задача нынешних политиков – сделать так, чтобы станции метро использовались только по своему прямому назначению.
Если вас заинтересовала тема бомбоубежищ, их архитектура и использование, то дополнительные сведения можно получить в обществе Hamburger Unterwelten e.V. Здесь проводятся экскурсии по некоторым подземным сооружениям – например, по бункеру на Steitorwall, переоборудованному в парковку. На сайте www.hamburgerunterwelten.de можно увидеть фотографии различных объектов и записаться на экскурсии.
Память о войне глубоко сидит в каждом из нас. О той – самой тяжелой, Второй мировой… Она в нас, даже если мы родились после нее. Иногда это эхо войны накладывается на восприятие даже не связанных с ней предметов или событий.
