Tag: Вторая мировая война

Текст и фото: Светлана Колосова

руководитель отдела документальных фильмов «Первый канал» Россия  – специально для журнала « У нас в Гамбурге»

 

«Вот здесь могилы сербов, здесь сначала были похоронены французы и англичане, но их всех эксгумировали и забрали после войны на родину. А вот это все – общие могилы русских военнопленных, но, извините, там нет имен, они все безымянные, и сколько их, тоже неизвестно. Мы предполагаем, около 14 тысяч, но не исключено, что больше», – это нам историк Frau Pliska объясняет схему кладбища Kriegsgraeberstaette в местечке Sandbostel (чуть больше часа езды от Гамбурга в сторону Бремена). В одной из братских могил покоится и мой дед, Павел Иванович Кирейчев. Он умер здесь, в Stalag XB, 12 мая 1942 года. Ему было 24 года.

Мы ничего не знали о нем с июня 1941. Пропал без вести и казалось, что уже бесполезно его искать.

Деда мне вернул Facebook, точнее Мария Иванова из Минска. Я тогда написала, что в наших архивах ничего о нем нет, а Мария, опытный любитель-поисковик пропавших советских солдат и их могил, предположила, что в фамилии Кирейчев могла быть допущена ошибка, и стала перебирать варианты в разных архивах. И нашла –  действительно, вместо «й» невнимательный писарь написал «и», и человек исчез. На 71 год. Хотя в карточке военнопленного, присланной мне из Германского центра документации в Дрездене, были указаны адрес и имя жены – моей бабушки Александры Петровны.

Мама моя никогда отца не видела, его призвали в армию под Белосток в сентябре 1939, а она родилась в ноябре. Нет уже ни бабушки, ни мамы. Не успели они узнать, что дед отступал до Смоленска, и 27 июля 1941 попал в плен.

Как только я получила карточку военнопленного, я сразу написала в музей Sandbostel, мне быстро ответили – да, это наши документы. И через пару месяцев, в мае 2013, мы с мужем поехали туда. Несколько запомнившихся деталей из первой экскурсии, которую провела для нас тогда Frau Pliska, сотрудник мемориального комплекса: Sandbostel был крупнейшим лагерем военнопленных на севере Германии, здесь были заключенные из 27 стран мира, но советские военнопленные составляли большинство, и так, как обращались с ними, не обращались ни с кем.

В Stalag XB была жесткая норма питания для французов и англичан — 300 граммов хлеба, литр Wassersuppe (вода с капустными листьями), три картофелины. Плюс пакеты помощи Красного креста. Условия их содержания, согласно Женевской конвенции, регулярно проверял Красный Крест. Пайка Sowjets: 100 граммов «русского» хлеба и одна картофелина в день. Рецепт «русского» хлеба — 50 процентов муки, 20 процентов травы, 20 соломы, 10 целлюлозы. Красный крест к Sowjets не пускали. Только их отправляли работать на военные заводы близ Гамбурга (это тоже запрещает Женевская конвенция).

Безумно везло тем, кто попадал на работу к местным крестьянам – их хотя бы подкармливали. Поэтому, объяснили нам, в большинстве карточек военнопленных в графе «профессия» указано «крестьянин», опытные люди подсказывали именно так записываться, чтобы попасть на спасительные сельхозработы. У моего деда стоит «слесарь», хотя был он родом из маленького поселка Моховой, что в Горьковской области и знал, наверное, с какой стороны к корове подойти.

Продержался он в лагере полгода. По словам Frau Pliska, умирали советские военнопленные сотнями, диагнозы в карточках — сыпной тиф и туберкулез. Но сами историки этим диагнозам не верят, считают, что умирали от голода и истощения. Из воспоминаний узника Stalag XB Сергея Литвина: «Обнаженные трупы советских военнопленных везли на кладбище на телеге, в телегу впрягались не лошади, а такие же военнопленные. Похоронная команда сбрасывала тела в длинные рвы и они лежали там в несколько слоев, пока рвы полностью не заполнялись».

«Советское» кладбище и сейчас представляет собой огромные длинные прямоугольники – безымянные братские могилы. После войны на памятнике значилось число – 62 тысячи погибших, но точно  историки не могут сказать, несмотря на всю четкость немецкой бюрократии. Поэтому памятник переделали и число убрали. Только три именные плиты установлены теми, кому посчастливилось отыскать следы своих близких.

В прошлом году мы с детьми привезли небольшую мраморную табличку с именем моего деда – русского солдата Павла Кирейчева. Кроме нашей, установлены доски Михаилу Куликову и Анатолию Покровскому, умершим в 1944 и 1945 гг., эти совсем немного не дожили до прихода американцев.

В одном из бывших бараков вся стена сейчас оклеена копиями персональных карточек советских военнопленных. Младшему было 12 лет, нескольким – по 13-14, говорит фрау Плиска, сыновья полка, наверное. Были и женщины – на карточках врача Веры Пугачевой и студентки медицинского института Ларисы Орловой пометки – в июле 1942 переданы гестапо.

Сюда, в музей, приводят немецких школьников. И в этом бараке нам показали керамические таблички — местная Berufsschule, узнав на экскурсии, что на могилах русских нет имен, предложила перенести имена с карточек на такие таблички и поместить на стене на кладбище. Пишут иногда с ошибками, неровно, но старательно. Сделали больше 1000 табличек. Часть уже на мемориале, закреплена на вертикальных каменных плитах. Карточек в архиве почти 15 000. Акция продолжается.

В апреле 2015 года руководство мемориала пригласило нас на 70-летие освобождения лагеря. Все прошло очень достойно. Смогли приехать три бывших узника лагеря. Всем за 90, двое из Польши и один итальянец. К сожалению, за месяц до церемонии скончался россиянин Сергей Литвин, которого тоже ждали.

 

Были родственники тех, кто погиб здесь в годы войны (около 60 семей, три из России), и дети тех, кто освобождал Stalag XB, британских солдат и офицеров. Очень много местных жителей, школьников, местных политиков и дипломатов из разных стран –  СШA, Великобритании, Франции, Италии, Греции, Сербии, Украины. «Мы много раз звонили в русское консульство в Гамбурге, но они почему-то не приехали», посетовал Andreas Ehresmann, управляющий музеем Stiftung Lager Sandbostel. На мой вопрос – почему не прислали даже венка, пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова сообщила, что наше посольство «не получало официального приглашения». Но цветы на русских могилах были – мы привезли.

 

МЕМОРИАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС

Stiftung Lager Sandbostel

Адрес: Greftstrasse 3, 27446 Sandbostel,

Часы работы: пн.-пт.,  с 9 до 16, вс. и праздничные дни  – с 10 до 17 часов.

Телефон: 04764 2254-810

E-mail: Info@stiftung-lager-sandbostel.de

www.stiftung-lager-sandbostel.de

 

 

Текст: Андрей Нелидов

Фото:  интернет

В истории было много случаев, когда судьбу крепостей и великих сражений решали многотысячные армии. Судьбу Гамбурга во Второй мировой войне фактически определили действия всего трех человек.   

Война на территории Германии подходила к своему логическому завершению. Хотя до штурма Берлина оставалось еще больше месяца, и мало кто брал на себя смелость прогнозировать, сколько времени продлятся боевые действия, однако ощущение близкого конца Третьего рейха буквально висело в воздухе. Ставка фюрера предпринимала отчаянные попытки спасти положение любой ценой.

19 марта 1945 года Адольф Гитлер разослал в войска и партийному руководству на местах приказ, грозивший противнику «тактикой выжженной земли». Он обязывал командование вермахта и местные власти уничтожать на территории рейха всю военную, промышленную и хозяйственную инфраструктуру, а также ценное имущество, которое могло достаться врагу. Забегая вперед, отметим, что это грозное распоряжение фактически осталось невыполненным – в том числе из-за того, что местные власти и командиры по сути саботировали фанатичный и самоубийственный для немецкого народа приказ фюрера.

Гауляйтер Гамбурга (глава местной организации НСДАП) Карл Кауфман был убежденным нацистом, но к весне 45-го как-то очень «своевременно» осознал всю бесперспективность дальнейших боевых действий против союзников. Возможно, точка зрения гауляйтера была бы иной, если бы к Гамбургу приближались части Красной Армии, а не английские войска. Тем не менее, в разговорах с другими представителями местного руководства Кауфман открыто говорил, что оборонять город при таком положении на фронтах он считает бессмысленным делом.

В начале апреля гауляйтер посетил рейхсканцелярию, чтобы, по его собственным словам, прозондировать возможность мирной сдачи Гамбурга союзникам. Но Гитлер был настроен решительно, а Верховное командование вермахта пригрозило всем комендантам гарнизонов расстрелом, если они не выполнят свой воинский долг и попытаются капитулировать без боя. Кауфман вернулся из Берлина ни с чем.

О том, как события в Гамбурге развивались дальше, рассказали сегодняшние журналисты Уве Банзен и Керстин фон Штюрмер в своей недавно вышедшей книге «Город, который должен был жить» («Die Stadt, die leben sollte»).

Вечером 28 апреля в дверь дома на улице Woldsenweg в Эппендорфе, где жил университетский профессор, признанный специалист по международному праву Рудольф фон Лаун, кто-то позвонил.  Неожиданным визитером оказался Герман Бурхард, до войны – известный педиатр, профессор медицины. Теперь он служил в Харбурге военврачом в дивизии фольксштурма. Как выяснилось, ему срочно требовался юридический совет: Бурхард хотел знать основные обязанности и права парламентера. Он был намерен пойти к англичанам и просить их не вести артиллерийский огонь по заводоуправлению предприятия Phoenix, в подвале которого теперь находился дивизионный госпиталь. Военврач надеялся на понимание со стороны противника, поскольку в лазарете было несколько британских военнопленных.

Свидетелем разговора стал сын фон Лауна – Отто, гостивший у родителей лейтенант вермахта. Бурхард серьезно рисковал, излагая при нем свой план, поскольку не знал, как тот отреагирует.  Офицер лишь несколько дней назад был переведен в Гамбург под начало коменданта гарнизона. Но реакция Отто фон Лауна удивила профессора: лейтенант не только не осудил его, но и вызвался пойти вместе с ним в качестве переводчика, поскольку говорил по-английски. Более того, он умудрился получить негласное разрешение на свою миссию от коменданта гарнизона генерал-майора Альвина Вольца, который даже снабдил парламентеров соответствующими удостоверениями. Уже один этот факт говорит о том, насколько реальная ситуация на местах отличалась от пропитанной слепым фанатизмом атмосферы рейхсканцелярии.

Ранним воскресным утром 29 апреля Герман Бурхард и Отто фон Лаун сели в машину возле штаба комендатуры на Rothenbaumchaussee. В Харбурге, к ним присоединился директор завода Phoenix Альберт Шефер, который должен был подтвердить англичанам, что предприятие больше не производит продукции военного назначения. Затем они двинулись дальше на юг, в район Аппельбюттеля. В конце концов парламентеры оказались на том участке линии фронта, который занимала так называемая боевая группа «Панцертойфель» – учебно-резервный батальон 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд». Здесь они должны были встретиться с командиром части.

Хотя тот был явно не восторге от их затеи, но в конце концов дал разрешение провести парламентеров через позиции батальона и доставить их в нейтральную зону между боевыми порядками немцев и англичан. Троица медленно двигалась по шоссе, которое мы знаем сегодня под обозначением В75. Отто фон Лаун нес большой белый флаг, сделанный из обычной простыни. Тем не менее, однажды их обстреляли, но обошлось без последствий. Чуть позже парламентеров окружили британские солдаты, неожиданно вынырнувшие из подлеска с оружием наперевес.

«Томми» с гостями не слишком церемонились, обращаясь с ними, как с военнопленными. У лейтенанта фон Лауна сразу же отобрали пистолет, всем завязали глаза и отвезли на грузовике в штаб части, где по отдельности допросили (это было, между прочим, у западной границы поселка Тётензен, где сейчас живет  Дитер Болен). Отто фон Лаун потребовал объяснить, почему в них стреляли, ведь белый флаг был всем хорошо виден. Англичане ответили, что как раз накануне разведгруппа немцев воспользовалась белым флагом, чтобы ввести противника в заблуждение, и они подумали, что сегодня эта попытка может повториться. Когда ситуация более или менее прояснилась, начались переговоры. Никто из их участников не мог тогда и предположить, что добровольная миссия парламентеров вовсе не ограничится частным вопросом о лазарете в Харбурге, а решит судьбу всего города.

Поначалу гамбургская тройка упала духом: англичане фактически отклонили их просьбу не обстреливать госпиталь, сославшись на то, что немцы сами не слишком разборчивы в выборе целей. Атмосфера переговоров изменилась, только когда Отто фон Лаун передал британскому офицеру привезенные предусмотрительным Германом Бурхардом письма трех английских военнопленных из его лазарета. Послания были адресованы родителям солдат и фактически подтверждали, что их сыновья живы. После этого парламентерам снова завязали глаза и опять куда-то повезли. Только под вечер их накормили в каком-то доме, похожем на небольшой отель с рестораном. На обратной стороне тарелки Бурхард прочел его название: «Hoheluft».

Их следующим партнером по переговорам стал знавший немецкий язык британский капитан Томас Мартин Линдсей.  По иронии судьбы он, до войны преподававший музыку в Оксфорде, оказался уже третьим профессором в этой истории. Вопрос о прекращении обстрелов госпиталя был улажен, но у англичан было на уме еще кое-что. Линдсей поговорил с каждым из парламентеров с глазу на глаз, попытавшись выяснить, как немецкая сторона смотрит на возможность ее капитуляции.

Для фон Лауна и Бурхарда этот вопрос был неожиданным: они не знали, какую позицию занимает командование, и не хотели брать на себя всю ответственность. Больше повезло Линдсею с Альбертом Шефером: так получилось, что директор завода знал точку зрения гауляйтера Кауфмана, который, как мы помним, Гамбург оборонять не собирался. Шефер дал согласие доставить коменданту гарнизона Альвину Вольцу два письма от британского командования. Поначалу это решение не нашло поддержки у других парламентеров: Бурхард обвинял Шефера в том, что тот недопустимо расширил пределы их ограниченной и весьма конкретной миссии. Дисциплинированный военврач видел в этом как минимум серьезный проступок, но уже через несколько дней сделанный директором завода шаг обернулся благом для всего Гамбурга.

Утром 30 апреля англичане позволили Шеферу вернуться в город. Под стельками его ботинок лежали письма на имя коменданта гамбургского гарнизона генерал-майора Вольца. В одном британское командование призывало его сдать город, в другом предлагало перемирие на 48 часов для переговоров о капитуляции. Эти предложения были приняты немецкой стороной.

Так трое обычных людей спасли Гамбург от новых разрушений, а  тысячи его жителей и немецких и английских солдат избежали гибели.

3 мая части 7-й британской танковой дивизии без боя вошли в город, и в его истории началась новая эра.

 

Каждый год  в мае мы отмечаем особенно торжественный праздник – День Победы. В городах России и стран СНГ проводятся военные парады, чествуют ветеранов и возлагают букеты цветов к памятникам и Могилам Неизвестного Солдата. Мы поздравляем друг друга с этой знаменательной датой, чтим память о всех погибших во имя Победы над нацизмом. В этом году праздник традиционно был отмечен также и в городах Северной Германии. Памятные мероприятия с возложением венков, выступлениями немецких политиков и представителей Генерального консульства России в Гамбурге, общественности и ветеранов накануне 9 мая прошли  в мемориальных местах в Ганновере, Бремене, Киле, Любеке, Зальцгиттере, Зандбостеле, Берген-Бельзене и др.

По сложившейся традиции центральным мероприятием празднования Дня Победы на севере Германии стала акция памяти 8 мая в Гамбурге на кладбище в Бергедорфе. Для участия в акции собралось около 100 проживающих в Гамбурге и окрестностях ветеранов Великой Отечественной войны, участников блокады Ленинграда, представителей ведущих гамбургских организаций российских соотечественников. Церемония на воинском захоронении началась с панихиды по погибших воинам. Отец Сергий, настоятель храма св. прав. Иоанна Кронштадского в Гамбурге не только прочитал поминальную молитву, но и произнес слова вечной памяти, дошедшие до глубины души каждого из присутствовавших, призвал ради памяти всех погибших в те страшные годы быть сегодня миротворцами. Венки с лентами цветов государственных флагов к мемориальному кресту на месте захоронения 652 советских военнопленных возложили Генеральный консул России в Гамбурге И.Хотулев, Генеральный консул Украины Ю.Ярмилко и Почетный консул Белоруссии М.Шредер.

В этот же день для ветеранов войны от имени Генконсульства России был дан праздничный прием. Более 70 ветеранов войны и члены их семей смогли в дружеской обстановке вспомнить боевое прошлое, вместе исполнить песни военных и послевоенных лет. Дети и школьники из культурных обществ «Теремок» и «Лага» приготовили для ветеранов трогательный концерт. Прозвучали известные песни советских композиторов, шлягеры на немецком, английском и французском языках.

Генеральный консул России в Гамбурге И.Хотулев поздравил ветеранов с праздником, пожелал им доброго здоровья и подчеркнул, что российское генконсульство готово оказывать ветеранам всемерную помощь в решении вопросов консульского обслуживания. Это не были формальные слова. Ветераны войны могут подтвердить, что в российском Генконсульстве всегда рады живому общению с ними и принимают их как достойных уважения граждан, защитивших свою Родину и спасших Европу от коричневой чумы.

Председатель Совета ветеранов Гамбурга А.Гоферман от имени военного поколения призвал современников извлечь из войны должные уроки. Почетный председатель гамбургского отделения Германского Союза по уходу за воинскими мемориалами Х.Келлер высоко оценил уровень сотрудничества с Генконсульством России и заявил о готовности германской стороны продолжать уход за воинскими мемориалами, а также поисковую работу по восстановлению имен советских воинов, погибших в нацистском плену в годы войны.

От всего сердца желаем нашим ветеранам крепкого здоровья, чтобы они еще долгие годы могли оставаться в строю!

Текст: Леонид Блюмкин

Фото: А.Коган

Все дальше уходит время  Второй мировой  –  самой страшной и кровавой бойни двадцатого столетия, и все меньше остается среди нас ее участников. Но еще живы многие из поколения так называемых «детей войны», чьи свидетельства о пережитых  бедах и страданиях не менее волнующи и важны для потомков.

Книга «Дети войны»  говорит голосами тех, на чью долю выпало тяжелое детство. В предисловии  составители пишут: «Война прокатилась по их жизни, раня их сердца и души скрежетом гусениц танков, ревом авиационных моторов, грохотом разрывов бомб и артиллерийских снарядов, смертями близких, пожарищами и руинами, голодом и холодом, бегством или изгнанием из родных мест. Так начиналась их жизнь, и все это навсегда осталось в памяти этих людей».

Книга предельно документальна. В нее вошли рассказы тридцати четырех «детей войны»: семнадцати русскоязычных и семнадцати немецкоязычных. Среди авторов – жители Москвы, Ленинграда, Киева, Могилева-Подольского и других городов России, Украины, Белоруссии. Авторы-немцы – из Гамбурга,  Киля, Бохума, Квикборна, Вормса, Ерфштада.

Идея создания  сборника  принадлежит руководителю литобъединения «Источник» Юрию Белаковскому. В составлении вместе с ним активно участвовали член Союза учителей русского языка Гамбурга Бернд Зюдкамп (Bernd Südkamp) и литератор Тарас Фисанович. Оформление обложки  сделала Вера Сосновская. Все материалы – на двух языках. Перевели на немецкий  гамбургские учителя русского языка и переводчики из Франкфуркта-на-Майне. А тексты  коренных немцев перевели на русский члены «Источника», трое  из них – Александр Коварский, Михаил Прудовский и Тарас Фисанович – сами из поколения «детей войны», и их воспоминания вошли в сборник. Михаил Колчинский, кроме прозаических текстов, перевел еще и стихотворение немецкого поэта Кальмана Лиса, посвященное  детям, перенесшим страдания.

Война  не делала различия, по какую сторону фронта находились дети, на каком языке говорили – она была одинаково безжалостна, беспощадна ко всем. И сейчас очень важно, чтобы немецкие «дети войны» могли прочесть, к примеру, о голоде и холоде в блокадном  Ленинграде; а  те, кто испытал ужас бомбардировок в советских городах, узнали бы, что пережили маленькие жители Гамбурга, когда английская авиация разбомбила значительную часть города в ходе операции «Гоморра». Конечно, многое известно из истории, но никакой учебник не может заменить свидетельства людей, испытавших это на своем горьком опыте.  Читая эту книгу, поколение «детей войны» убеждается в том, что их ровесники, жившие по другую сторону фронта, не только не виноваты в страданиях и лишениях, но и сами стали жертвами смертельного противоборства.

Сегодня в Германии в одних классах и университетских аудиториях сидят рядом представители двух народов, в военном противостоянии которых когда-то решались судьбы будущих поколений, в том числе, и их судьбы. Поэтому так важно, чтобы молодежь тоже ознакомилась с воспоминаниями переживших войну в детстве.

На сборник «Дети войны» уже приходят отклики. Вот что пишет гамбуржец Карл-Хайнц Бениш (Karl-Heinz Boenisch): «Ваша книга удалась во всех отношениях. Точное название, фотография на обложке, чередование русских и немецких воспоминаний  оставляют сильное впечатление. Потрясает содержание отдельных рассказов. Они складываются в мозаику, показывающую ужасающую трагедию. Книга приводит к одному выводу: «Войны не должно быть больше никогда!». Вашу книгу нужно читать в школах на уроках истории, чтобы передать  ученикам представление о свирепости войны».

Из письма жительницы Твери Любови Анисимовой, чьи воспоминания вместе с заметками  ее землячки Гайды Лагздынь вошли в сборник: «Спасибо за книгу! Прочитала. Плакала. Рада, что такая книга вышла именно в Германии».

И еще один отзыв –  жителя Бонна Давида Шимановского: «Книга эта – уникальное, замечательное и бесценное издание, отвечающее моим размышлениям о важности сохранения для потомков документальных свидетельств прошлого людей, уходящих из жизни».

Книга «Дети войны» несомненно востребована. Она помогает стереть остатки взаимного недоверия и непонимания и станет пусть небольшим, но заметным вкладом в дело укрепления дружбы между народами наших стран.

Составители сборника благодарят за поддержку Посольство РФ в Германии, Московский центр международного сотрудничества и Департамент внешнеэкономических  и международных связей правительства Москвы.

В начале мая  по традиции состоялись траурные церемонии в связи с  годовщиной окончания Второй мировой войны в Европе.

4 мая на территории мемориального комплекса на месте концлагеря Нойенгамме прошли торжества с участием первого бургомистра Гамбурга Олафа Шольца (Olaf Scholz), представителей городского Сената, дипломатического корпуса, средств массовой информации и многочисленных общественных организаций.

Среди почетных гостей традиционно присутствовали делегации Генеральных консульств Российской Федерации и Украины, возложившие венки и цветы к памятнику погибшим. И все же главными действующими лицами на траурном мероприятии стали сами бывшие узники концлагеря. В нынешнем году в число приглашенных на торжество вошли и четверо гостей из Украины, переживших заключение в Нойенгамме. Генеральный консул Украины в Гамбурге Юрий Ярмилко побеседовал с земляками и сфотографировался вместе с ними на память о встрече на немецкой земле.

8 мая, когда Европа отмечала окончание Второй мировой войны на континенте, делегации Генеральных консульств Российской Федерации и Украины вместе с ветеранами войны приняли участие в церемонии возложения венков на мемориальном кладбище в Бергедорфе, где похоронено более 650 советских военнопленных. В тот день почтить их память сюда прибыло примерно 90 участников войны, тружеников тыла и узников гетто.  Их доставили в Бергедорф на специальном автобусе, арендованном российским дипломатическим представительством.

Генеральные консулы Иван Хотулев (Россия) и Юрий Ярмилко (Украина) возложили венки к памятнику советским жертвам национал-социализма.

Другие участники церемонии принесли цветы на могилы военнопленных. Представители Русской православной церкви во главе с отцом Геннадием отслужили молебен по усопшим. К счастью, торжественной церемонии сопутствовала по-настоящему весенняя солнечная погода.

Как и на всяком массовом мероприятии городского масштаба, правопорядок надежно обеспечивала наша полиция.

После возложения венков и цветов ветеранов отвезли в ресторан «Баку». Там в их честь был устроен торжественный обед, на котором они выпили традиционные фронтовые сто граммов за Победу и помянули всех, кто отдал за нее свою жизнь.