Blog

Текст: Галина Дрейдинк

В конце прошлого года в нашем музее изобразительного искусства произошло сенсационное событие, которое из-за обострения ситуации с короновирусом осталось просто незамеченным. В прямом смысле слова замурованная в стену музея картина австрийского художника Ханса Макарта (Hans Makart,1840-1884) «Въезд Карла V в Антверпен» увидела свет и предстала во всем своем великолепии.

Власть, секс, роскошь, торжество… На полотне 5 метров в высоту и 9 метров в ширину изображены въезжающий в Антверпен на коне император Карл V Габсбург и его подданные – военоначальники, горожане разных сословий и пять полуобнаженных «почетных девственниц». Монументальный холст размером пятьдесят квадратных метров передает ощущение праздника и… провокации.
Картина, написанная в 1878 году, изображает реальное историческое событие 1520 года. Другой знаменитый художник Альбрехт Дюрер (Albrecht Dürer, 1471-1528) был свидетелем этого торжества и подробно описал происходившее в своем дневнике. Именно описание Дюрера вдохновило Ханса Макарта на создание этой работы. Конечно, здесь нельзя ни в коей мере говорить о соответствии изображенного реальности, это скорее стилизация, аллегорическое, художественное переосмысление истории.
Сам художник был приверженцем салонного стиля, нарочитой декоративности в изобразительном искусстве. Он был не только оформителем интерьеров, но и художником по костюмам и мебели, сейчас можно было бы назвать его дизайнером. Его творчество породило «макартстиль», который царил в высших кругах Вены конца XIX века.
Макарт организовывал роскошные балы и красочные уличные торжества. Самым знаменитым и великолепным его праздником стало театрализованное представление «Макарт-парад» 1879 года в Вене, для которого он создал костюмы, декорации, триумфальные автомобили.
Жители Вены, облачившись в исторические одежды, «перенеслись» в прошлое и праздновали весь день. Этот исторический фестиваль положил начало ежегодным венским парадам, которые проходили вплоть до 60-х годов прошлого века.
Когда же в Вене выставили картину Макарта «Въезд Карла V в Антверпен», публика была шокирована. Обнаженные тела были всегда неотъемлемой частью изобразительного искусства, если речь идет, к примеру, об античности или Ренессансе. Но в XIX веке такое изображение дам было, мягко говоря, не принято. К тому же мастер изобразил известных в городе людей, даже приписал к обнаженным телам головы венских светских дам, жен влиятельных персон.
Начались бракоразводные процессы, оскорбленные мужья вызывали на дуэли поклонников своих жен, даже говорили о нескольких самоубийствах. За несколько выставочных дней в Вене картину пришло посмотреть больше 34 тысяч горожан.
Показ картины на всемирной выставке в Париже летом 1878 года имел невероятный успех. Видимо, прекрасные дамы Макарта очень понравились парижанам. Художник был удостоен почетной медали Medaille d’honneur. Картина путешествовала по всей Европе, выставлялась в Берлине, Мюнхене, Лондоне и Праге.
В Соединенных Штатах полотно попало под запрет Энтони Комстока, активиста Нью-Йоркского общества борьбы с безнравственностью, что сразу обеспечило Макарту известность. Американская общественность захотела увидеть и оценить, насколько безнравственно это произведение искусства.
Еще при жизни художника картину купил один частный коллекционер, но вскоре из-за сложностей с хранением полотна такого огромного размера поспешил продать. Итак, Карл V, въезжающий на белом коне в Антверпен в окружении едва одетых дам, «въехал» в залы Kunsthalle в 1881 году.
Судьба «Карла» в Гамбурге была тоже неоднозначной. Картину то выставляли, то прятали – в зависимости от общественных настроений и приоритетов в культурной политике. В последний раз «Карла» «замуровали» в 2016 году по причине несоответствия тематики картины концепции музея. Холст повесили в лестничном пролете, недоступном посетителям, и закрыли гипсовыми пастинами.
Новый директор Kunsthalle Александр Клар (Alexander Klar) стал инициатором возвращения полотна Ханса Макарта «Въезд Карла V в Антверпен» в действующую экспозицию. Однако и в XXI веке эта идея пришлась не всем по душе. Активисты феминистского движения в Гамбурге и некоторые искусствоведы отрицательно относятся к идее показа картины.
Они объявили эту работу секcистской и считают, что демонстрировать ее без комментариев недопустимо. Компромис был найден. Посетителям предлагается самим решить, оскорбляет это произведение искусства женщин или нет, и написать свое мнение в книге отзывов «Makart jetzt».

Добавим, что картина выставлена в отдельном зале с лиловыми стенами, который получил название Makartsaal, в окружении 57 работ других европейских художников, несколько сходных по стилю и тематике с творчеством Ханса Макарта. «Спектакль в лиловых тонах» – так назвал директор Kunsthalle Александр Клар новый необычный выставочный зал, пока еще неизвестный большинству любителей изобразительного искусства.

Мы все надеемся на скорейшее улучшение эпидемиологической обстановки и снятие ограничительных мер. Тогда монументальный шедевр Макарта предстанет в своем великолепии перед посетителями Kunsthalle, и каждый сам сможет решить, скандал ли это или прекрасное произведение искусства. А пока предлагаем посмотреть видеофильм о создании зала Макарта и истории картины «Въезд Карла V в Антверпен» на канале Youtube https://youtu.be/TFLAtcyi-EE
www.hamburger-kunsthalle.de.

Текст: Вера Венедиктова
Юбилей

Так отзываются петербургские деятели искусств о своем коллеге – заслуженном художнике России Леониде Георгиевиче Могилевском. 23 января ему исполняется 90 лет. Его скульптурные композиции можно увидеть в Петербурге, городе его юности и многих лет плодотворной работы, и в Гамбурге, где он живет и творит вот уже четверть века.
Леонид Георгиевич – из того поколения, которое увидело свет перед самой жестокой войной ХХ века, пережило лишения послевоенных лет. Но эти трудности закалили его характер, помогли понять, как важно настойчиво и упорно учиться, развивать свои способности и добиваться цели. Эти качества потом очень пригодились ему в дальнейшей жизни.
Остались в прошлом годы учебы в Ленинградском Высшем художественно-промышленном училище имени В. И. Мухиной, горячие студенческие споры о соцреализме и свободе творчества, долгие восторженные созерцания творений великих зодчих – дворцов, памятников, скульптур… И вот он уже сам работает над большими и малыми формами. Особенно его захватывает тема героической и скорбной жизни блокадных жителей Ленинграда, восхищения их несгибаемым мужеством и горечи понесенных утрат.
Этой теме он посвящает множество своих работ. Особенно выразительна его композиция, установленная в Невском районе, на месте захоронения погибших в блокаде ленинградцев, – фигура скорбящей девушки у стелы с летящими журавлями. Вообще журавли, как в известной песне, стали у Л. Г. Могилевского символом ушедших жизней. Их он изображает и в других работах, например, на стеле в поселке Репино под Петербургом.
Изящны и оригинальны его скульптуры Аркадия Райкина, выдающихся фигуристов Людмилы Белоусовой и Олега Протопопова и других.
Затем возникла необходимость эмиграции в Германию. Решение о переезде далось Леониду Георгиевичу нелегко. Эти мучительные раздумья воплотились пластически в фигуре черного цвета, скорбно стоящей, опустив голову на руки. Эта скульптура так и названа – «Между Петербургом и Гамбургом».
В нашем городе сама жизнь дала Леониду Георгиевичу возможность осуществить новые творческие замыслы. Находясь на лечении в одной из городских больниц, он там познакомился с выдающимся композитором Альфредом Шнитке и вылепил его портрет. В нем зрителя поражает точная передача черт, что позволяет заглянуть во внутренний мир гениального человека на рубеже жизни и смерти.
Через несколько месяцев Альфреда Шнитке не стало. Его портрет Л.Г. Могилевский передал в Санкт-Петербургский музей театрального и музыкального искусства. Позже на стене дома, где в последние годы жил А. Шнитке (Beim Andreasbrunnen 5), была установлена мраморная доска с барельефом композитора работы Леонида Григорьевича. Еще одна замечательная работа Могилевского – барельеф раввина Йозефа Карлебаха – установлена в образовательном центре Гамбургской еврейской общины.
Особенной силой потрясает его композиция, посвященная замученным фашистами детям. Эта история времен войны широко известна – в подвале школы на Bullenhuser Damm фашистские нелюди проводили медицинские эксперименты над детьми, привезенными из стран Европы. Отступая, они повесили измученных детей.
Теперь в этой школе находится мемориальный музей. А в гамбургском районе Schnelsen, на площади, носящей имя одного из этих детей – 10-летнего Романа Целлера (Roman-Zeller-Platz), установлена стела с барельефами детских лиц. Эти лица настолько точно передают реальные черты, что их узнают родные, приезжающие сюда из разных стран. Ежегодно в апреле сюда приходят учащиеся окрестных школ, их учителя и родители, и устилают памятник цветами, зажигают свечи.
Если вы еще не видели этого памятника, то поезжайте, несмотря на особые условия нынешней жизни, автобусом № 5 до конечной остановки Burgwedel. Уже издалека вы увидите этот памятник, и если при мысли о детях, перенесших нечеловеческие муки, ваше сердце забьется сильнее от скорби и горя, а глаза наполнятся слезами, вы не допустите, чтобы это когда-нибудь повторилось.
Жители Гамбурга и его гости имели возможность видеть работы Л. Г. Могилевского на выставках в российском консульстве, Доме Чайковского и других. И всегда они находили живой отклик и у профессионалов, и у простых зрителей, потому что доходят до сердца, заставляют остановиться, задуматься.
Что можно пожелать Леониду Георгиевичу в день рождения? Хорошего настроения и радости в каждом прожитом дне, разделенном с любящей преданной супругой Галиной, мужества в преодолении возрастных недугов, тесного общения с родными и друзьями, побольше ясных солнечных дней, когда можно гулять и наслаждаться природой. Пусть продлятся ваши дни!

Редакция журнала «У нас в Гамбурге» поздравляет Леонида Георгиевича с юбилеем и желает ему крепкого здоровья и активной, творческой жизни!

Текст: Константин Раздорский
Фото: Armin Levy Stroiakovski

Перспектива
Проект восстановления крупнейшей гамбургской синагоги, снесенной во времена национал-социализма, обретает все более конкретные очертания и финансовую определенность. Затраты на строительные работы предварительно оцениваются в 130 млн евро. Недавно бюджетная комиссия Бундестага приняла решение выделить Гамбургу на эти цели 65 млн евро из федеральной казны. И столько же будет получено из городского бюджета.

Символ еврейской жизни
Для начала напомним нашим читателям предысторию снесенной в годы нацизма гамбургской синагоги. До 1938 года она стояла на земельном участке, купленном еврейской общиной в 1902 году, с официальным адресом Bornplatz 8. Автором проекта стал архитектор Сэмми Энгель (Semmy Engel).
В соответствии с его замыслом здание, увенчанное большим куполом, построили в неороманском стиле, который тогда часто встречался в проектах сооружений религиозного назначения. Работы были начаты в 1904 году и завершены через два года, что по тем временам можно считать почти рекордным сроком для возведения столь крупного объекта.
Синагогу торжественно открыли в сентябре 1906 года. Вмещая в себя до 1 200 верующих, она была самой крупной не только в Гамбурге, но даже и в северной Европе. Ее здание производило прекрасное впечатление уже потому, что она стала первой в городе синагогой, стоящей на открытом месте особняком – без каких-либо примыкающих к ней домов. Благодаря своей 40-метровой высоте она была видна издалека.
К ее главному входу вела широкая терраса из нескольких ступеней, оптически приподнимающая здание еще выше. Так называемые «розы» – большие круглые окна над дверями на центральном и боковых фасадах – были застеклены цветными витражами и создавали внутри здания особую атмосферу религиозного праздника. Синагога на Bornplatz стала в Гамбурге заметным архитектурным объектом и новым символом еврейской жизни города, сосредоточенной по большей части в квартале Гриндель.

Следы прошлого
Во время ноябрьской «Погромной ночи» 1938 года величественное здание стало объектом нападения нацистских штурмовиков и их добровольных помощников из числа местных антисемитов. Еще через год еврейскую общину вынудили продать городу этот участок земли буквально за гроши. Разгромленную, разграбленную и оскверненную синагогу снесли до основания, причем все расходы по демонтажу городские власти цинично переложили на саму же еврейскую общину.
Сегодня на месте синагоги нет ничего. О разрушенном здании напоминают лишь его внешние очертания, вымощенные разными видами камня в виде мозаики. С 1983 года это уже больше не Bornplatz, а две соседствующие друг с другом небольшие площади – Allende-Platz и Joseph-Carlebach-Platz.
Вторая названа в честь Йозефа Карлебаха – представителя известной в Германии династии раввинов, последнего довоенного раввина этой синагоги, гамбургского ученого и писателя. В декабре 1941 года он был депортирован нацистами под Ригу и в марте следующего года расстрелян в Бикерниекском лесу вместе с женой и тремя дочерьми.
Много лет спустя, в восьмидесятую годовщину «Погромной ночи», первый бургомистр Гамбурга Петер Ченчер (Peter Tschentscher) от имени возглавляемого им городского Сената официально выразил поддержку идее восстановления синагоги, высказанной ранее земельным раввином Шломо Бистрицки (Shlomo Bistritzky). Позднее это мнение разделило большинство депутатов городского законодательного собрания.

Возрождение былого
Настоящим подарком Гамбургу от бюджетной комиссии Бундестага стало принятое год назад ее решение выделить средства на предварительную оценку восстановления синагоги в размере 600 тысяч евро. Сейчас, когда процесс технико-экономического обоснования этого проекта подходит к концу, федеральный центр объявил, что готов оказать Гамбургу существенную помощь и при финансировании строительных работ, взяв на себя половину всех расходов – 65 млн евро. Для нашего городского бюджета, из которого будет выделена вторая половина общей суммы 130 млн, дотация из Берлина будет явно не лишней.
Больше всего решение о теперь уже гарантированном финансировании проекта обрадовало городскую еврейскую общину и ее руководство. В общинном журнале Hayom правление оценило это как большой успех для многих жителей Гамбурга, выступающих за возрождение «синагоги на Bornplatz», для всех, кому важна судьба еврейской жизни на Гринделе.
«Это, безусловно, исторический и основополагающий день для нашей общины, – говорится в статье. – Возрождение синагоги является однозначным признанием еврейской жизни в Германии и важным сигналом в борьбе с антисемитизмом. Мы провели много переговоров с фракциями гамбургского парламента и канцелярией Сената, получив помощь и советы по многим вопросам. Без этой поддержки мы бы не смогли проделать столь длинный путь в столь короткие сроки. На собрании общины большинство ее членов также высказалось в поддержку данного проекта. И мы это оценили как его признание и как радость от возможности увидеть, наконец, историческую синагогу возрожденной».

Не спешить с решением
Сейчас в нашем мегаполисе проходит кампания «Нет – антисемитизму, да – синагоге на Bornplatz», которая продлится до 27 января. Ее инициаторы уже получили тысячи подписей, в том числе – от таких известных политиков, как бывший первый бургомистр Гамбурга, а ныне вице-канцлер Германии Олаф Шольц (Olaf Scholz), федеральный министр иностранных дел Хайко Маас (Heiko Maas), первый и второй бургомистры нашего города Петер Ченчер и Катарина Фегебанк (Katharina Fegebank) и президент городского законодательного собрания Карола Файт (Carola Veit).
Вместе с тем, раздаются и голоса, призывающие не спешить с реализацией проекта. В Гамбурге собирают подписи под обращением «За широкое и открытое обсуждение восстановления синагоги на Bornplatz». Среди подписавших его – тоже уважаемые люди: директор потсдамского Центра европейско-еврейских исследований имени Моисея Мендельсона Мириам Рюруп (Miriam Rürup), историк из Гамбургского университета Урсула Бюттнер (Ursula Büttner), ученый-искусствовед Гора Яйн (Gora Jain), бывший сенатор Ингрид Нюман-Зайдевинкель (Ingrid Nümann-Seidewinkel), профессора-историки Герт Келер (Prof. Gert Kähler) и Моше Циммерман (Prof. Moshe Zimmermann).
Они считают, что прежде чем приступать к реализации проекта, его необходимо всесторонне обсудить. Причем право на это имеют не только евреи, но и все жители города. Авторы обращения напоминают, что историю нельзя повернуть вспять, ее нужно принимать такой, какая она есть, чтобы извлекать из нее нужные уроки. Если синагогу восстановят, она вряд ли будет восприниматься как символ победы над нацизмом, а скорее как иллюзия того, что здание вообще не сносили. Тем самым будет скрыт результат преступных действий гитлеровского режима.
В обращении предлагается и подумать о судьбе мозаики на площади, где стояла снесенная синагога. Эта работа художницы Маргрит Каль (Margrit Kahl) стала самостоятельным художественным образом, хорошим поводом для размышлений о том, что порой зияющая пустота на месте утраченного объекта ярче напоминает нам о потере и эмоционально сильнее воздействует на людей, чем сам объект.
В этих аргументах, безусловно, есть резон, однако похоже, что подписавшие обращение опоздали со своей инициативой – восстановление синагоги – дело, кажется, уже решенное.

Что дальше?
Конкретный план действий и временной график работ по проектированию здания будет разработан только после того, как специалисты получат основные результаты технико-экономического обоснования проекта. Так что ответов на конкретные вопросы технического характера пока нет.
Можно предполагать, что восстанавливать синагогу будут по ее старым чертежам. Внешний вид здания наверняка оставят максимально аутентичным прежнему, а вот внутренние помещения спроектируют уже с учетом современных требований.
Вряд ли сейчас необходимо строить здание прежней вместимости – для сегодняшней общины это будет многовато. Хотя многое зависит от перспектив ее развития – восстанавливать синагогу в тех же размерах имеет смысл, если в будущем численность общины будет расти. В противном случае дешевле создать уменьшенную копию синагоги и за счет этого снизить общую стоимость проекта. Но такие вопросы вправе решать лишь руководство общины вместе со специалистами.
Многих уже сейчас интересует судьба нынешней синагоги на улице Hohe Weide, которая тоже памятник архитектуры. Возможно ли, к примеру, использовать некоторые ее элементы при восстановлении «синагоги на Bornplatz»?
Да, многое еще только предстоит решить, но главное уже ясно – центр гамбургской еврейской жизни должен вернуться на Гриндель.
Наш второй бургомистр Катарина Фегебанк выразилась более поэтично: «Мы хотим сделать все для того, чтобы прежняя Bornplatz снова стала тем, чем была когда-то – еврейским сердцем Гамбурга».

Текст: Андрей Нелидов

Другой взгляд
В Гамбурге продолжаются жаркие дискуссии о переосмыслении роли Отто фон Бисмарка (Otto von Bismarck) в истории Германии. На этот раз его обвиняют уже не в милитаризме, а в колониализме – и на этом основании требуют остановить реставрацию памятника создателю второго рейха, чтобы радикально пересмотреть концепцию объекта.
Известно, что на Бисмарка при его жизни было совершено два покушения – в 1866 году в Берлине и в 1874 году в Бад-Киссингене. В обоих случаях он отделался легкими огнестрельными ранениями. В наше время нападению подвергаются его скульптурные изображения. И наш город тут не исключение – в минувшем году неизвестные дважды облили красной краской памятник «железному канцлеру» в Альтоне, намекая на его кровавые колониальные дела.
Но до стоящего на высоком постаменте гигантского Бисмарка в Старом парке добраться было уже труднее, так что здесь пострадала от граффити цокольная часть монумента. Однако на этом сторонники «деколонизации» Гамбурга останавливаться не собираются – они требуют поставить реставрацию памятника на паузу до тех пор, пока его концепция не будет пересмотрена.
Истоки протеста находятся, судя по всему, за океаном. Это отголосок «войны с памятниками», разразившейся в США на почве общественной борьбы с расизмом. Критические стрелы движения Black Lives Matter полетели не только в настоящее, но и в прошлое, в результате чего были повреждены или уничтожены многие скульптурные изображения политических деятелей времен Гражданской войны.
По преимуществу это были южане-конфедераты, но между делом досталось и Джорджу Вашингтону, и даже Христофору Колумбу. Воинствующих борцов с расизмом не останавливали аргументы, что многие политики-северяне, в том числе и некоторые президенты США, тоже были рабовладельцами, и что памятники – это неотъемлемая часть истории страны.
Волна протестов, хотя и в ослабленном виде, перекинулась через Атлантику, и уже немцы стали предъявлять счет своим политическим деятелям, потворствовавшим колониализму, фундаментом которого было угнетение коренного населения Африки и других народов.
«Под раздачу» попал и Отто фон Бисмарк. Представители протестных организаций Intervention Bismarck-Denkmal Hamburg и Decolonize Bismarck, провели в городе несколько демонстраций, не отличавшихся, впрочем, особой массовостью. В чем же суть основных претензий к «железному» (в данном случае – каменному) канцлеру?

Бисмарк и колонии
Протестующие считают, что монумент в Старом парке – это памятник противнику демократии и покровителю немецкого колониализма, созданный в начале ХХ века на средства гамбургских предпринимателей, получавших основную прибыль от грабежа колоний. Это была их благодарность канцлеру, выделившему средства на развитие местного порта и позволившему их компаниям иметь доходы за счет порабощенных жителей Камеруна, Нигерии, Того и некоторых других стран Африки и Азии. Так что сейчас не следует тратить миллионы евро на то, чтобы привести в порядок монумент сомнительной значимости.
Что ж, с обвинениями в адрес Германской империи по поводу ее прошлого не поспоришь – это была третья в мире колониальная держава. Многочисленные суда, груженые сырьем для производства каучука, какао и кофе, тропических масел и жиров, регулярно приходили в наш порт. И выгоду за счет рабского труда африканского населения получали не только сами предприниматели, но и городской бюджет. Многие жители Гамбурга, да и всей Германии – из тех, кому это было по средствам – активно пользовались продуктами переработки тропического сырья.
Что же касается Бисмарка, то он как глава правительства, безусловно, имел к этому отношение, поскольку оказывал влияние и на экономику империи. В условиях жесткой конкуренции колониальных держав деятельность немцев в Африке требовала помощи от государства.
Но взгляд Бисмарка на колонии был неоднозначным. В 1881 году он заявил так: «До тех пор, пока я канцлер, у Германии не будет никакой колониальной политики». Он считал, что содержание колоний весьма дорого обходится империи в экономическом и политическом плане – заморские территории отнимают у нее ресурсы и отвлекают от решения насущных внутренних проблем.
Тем не менее, позже немецкие колонии все-таки возникли, но во времена Бисмарка (он ушел в отставку в 1890 году) поставки из них в Германию составляли только 0,1% от всего импорта. В отдельные моменты канцлер демонстрировал свою приверженность колониальным делам, но это было скорее тактическим маневром – к примеру, когда его обвиняли в недостатке патриотических чувств. Так что на роль символа колониализма Бисмарк тянет с трудом.

Темная страница
Борцам с расизмом и колониальным наследием прошлого следовало бы обратить свой критический взгляд на тех людей, деятельность которых была непосредственно связана с использованием ресурсов немецких колоний и рабского труда их жителей. Таких личностей немало было в наших краях.
Пионером колониальной торговли в Гамбурге был Адольф Вёрман (Adolph Woermann) – крупный судовладелец, бывший президент городской Торговой палаты и депутат рейхстага. То есть, весьма уважаемый в обществе человек – его имя до сих пор носят две улицы нашего города. Но по части колониализма он явно подкачал – как говорится, виновен по всем статьям.
В Вандсбеке (в ту пору датском пригороде Гамбурга) жил коммерсант Генрих Шиммельман (Heinrich Carl Schimmelmann), гонявший свои суда по треугольнику Европа – Африка – Америка – Европа. Из Африки они везли через Атлантику рабов, в Америке грузили на борт хлопок и тростниковый сахар, доставляя их в Европу, а затем опять возвращались в Африку уже с европейскими товарами.
Генрих Шиммельман был финансовым советником датского короля, но по сути своей оставался работорговцем и коммерсантом, разбогатевшим за счет труда проданных им в неволю африканцев. Тем не менее, в его честь у нас в городе названы целых три улицы. Не многовато ли для работорговца по нынешним временам?
В 1922 году возле Гамбургского университета установили памятник колониальному военному деятелю Герману фон Висману (Hermann von Wissmann). Он был известным путешественником, но при этом командовал подразделениями карателей в Танзании.
В 1935 году рядом с его памятником поставили другой – офицеру Хансу Доминику (Hans Dominik), который в конце XIX века служил в Камеруне и был в ответе за подавление сопротивления местного населения. Судя по возданным ему почестям, с этой задачей (в том числе и с казнями непокорных африканцев) он, как и Висман, справлялся отлично. Но их заслуги высоко оценивали не все гамбуржцы – в 1968 году бунтовавшие студенты опрокинули оба памятника, после чего городские власти решили не устанавливать их заново, а просто передали статуи в музей.
Кстати, если вы хотите больше узнать о немецком колониализме, то можете получить всю необходимую информацию на выставке, развернутой в гамбургском Музее труда. Называется она Grenzenlos. Kolonialismus, Industrie und Widerstand и будет открыта до 11 апреля.
Мы надеемся, что к тому времени местная эпидемиологическая ситуация все же позволит желающим посмотреть экспозицию, которая рассказывает неприглядную правду о том, как Гамбург богател за счет нещадной эксплуатации жителей немецких колоний. Увы, этой страницей своей истории город не может гордиться, но нам следует знать, что она все же была.

Отражение эпохи
Но вернемся к нашей главной теме. Будущее памятника Бисмарку сейчас выглядит неопределенно. Предложений масса: кто-то за то, чтобы лишить канцлера каменной головы, кто-то предлагает вообще снести монумент или заменить его памятником социал-демократу Августу Бебелю (August Bebel).
Хотя сенатор по вопросам культуры Карстен Брозда (Carsten Brosda) против столь радикальных решений, он понимает, что просто отреставрировать монумент уже не получится. Нужна новая концепция, которая отражала бы всю неоднозначность личности Бисмарка в современном мире. Поэтому ведомство культуры намерено весной организовать конкурс на лучший проект художественного преобразования памятника без изменения его изначального вида – при помощи подсветки или каких-то иных средств.
Для Гамбурга лишиться культурного объекта подобного масштаба было бы явной ошибкой, ведь он имеет не только историческую, но и художественную ценность. Да, «железный канцлер» был сложной и неординарной личностью. Историк Карина Урбах (Karina Urbach) писала о нем: «Его биографию преподавали по меньшей мере шести поколениям, и можно с уверенностью сказать, что каждое следующее поколение изучало другого Бисмарка. Ни один другой немецкий политик не был использован и искажен так сильно, как он».
Канцлер сыграл в истории Германии огромную роль, но был человеком своего времени. Можно обвинять его в колониализме, но тогда следовало бы предъявить претензии и нашему великому Пушкину. Будучи в юности горячим противником крепостного права, в зрелые годы поэт собственных крестьян освобождать не стал, закладывая и продавая их по своему смотрению. Тогда что же мы – будем обливать краской памятники этому завзятому рабовладельцу?
Биограф Бисмарка Эрих Маркс (Erich Marx) писал в 1906 году: «Жить в те времена было таким огромным опытом, что все, что имеет к этому отношение, представляет ценность для истории». В таком смысле спорный монумент является памятником не столько самому канцлеру, сколько времени, в котором он жил. И это отражение эпохи, один из ее символов, хотелось бы все же сохранить – и для нас, и для наших потомков.