Category: Памятники в Гамбурге

Текст: Андрей Нелидов

Другой взгляд
В Гамбурге продолжаются жаркие дискуссии о переосмыслении роли Отто фон Бисмарка (Otto von Bismarck) в истории Германии. На этот раз его обвиняют уже не в милитаризме, а в колониализме – и на этом основании требуют остановить реставрацию памятника создателю второго рейха, чтобы радикально пересмотреть концепцию объекта.
Известно, что на Бисмарка при его жизни было совершено два покушения – в 1866 году в Берлине и в 1874 году в Бад-Киссингене. В обоих случаях он отделался легкими огнестрельными ранениями. В наше время нападению подвергаются его скульптурные изображения. И наш город тут не исключение – в минувшем году неизвестные дважды облили красной краской памятник «железному канцлеру» в Альтоне, намекая на его кровавые колониальные дела.
Но до стоящего на высоком постаменте гигантского Бисмарка в Старом парке добраться было уже труднее, так что здесь пострадала от граффити цокольная часть монумента. Однако на этом сторонники «деколонизации» Гамбурга останавливаться не собираются – они требуют поставить реставрацию памятника на паузу до тех пор, пока его концепция не будет пересмотрена.
Истоки протеста находятся, судя по всему, за океаном. Это отголосок «войны с памятниками», разразившейся в США на почве общественной борьбы с расизмом. Критические стрелы движения Black Lives Matter полетели не только в настоящее, но и в прошлое, в результате чего были повреждены или уничтожены многие скульптурные изображения политических деятелей времен Гражданской войны.
По преимуществу это были южане-конфедераты, но между делом досталось и Джорджу Вашингтону, и даже Христофору Колумбу. Воинствующих борцов с расизмом не останавливали аргументы, что многие политики-северяне, в том числе и некоторые президенты США, тоже были рабовладельцами, и что памятники – это неотъемлемая часть истории страны.
Волна протестов, хотя и в ослабленном виде, перекинулась через Атлантику, и уже немцы стали предъявлять счет своим политическим деятелям, потворствовавшим колониализму, фундаментом которого было угнетение коренного населения Африки и других народов.
«Под раздачу» попал и Отто фон Бисмарк. Представители протестных организаций Intervention Bismarck-Denkmal Hamburg и Decolonize Bismarck, провели в городе несколько демонстраций, не отличавшихся, впрочем, особой массовостью. В чем же суть основных претензий к «железному» (в данном случае – каменному) канцлеру?

Бисмарк и колонии
Протестующие считают, что монумент в Старом парке – это памятник противнику демократии и покровителю немецкого колониализма, созданный в начале ХХ века на средства гамбургских предпринимателей, получавших основную прибыль от грабежа колоний. Это была их благодарность канцлеру, выделившему средства на развитие местного порта и позволившему их компаниям иметь доходы за счет порабощенных жителей Камеруна, Нигерии, Того и некоторых других стран Африки и Азии. Так что сейчас не следует тратить миллионы евро на то, чтобы привести в порядок монумент сомнительной значимости.
Что ж, с обвинениями в адрес Германской империи по поводу ее прошлого не поспоришь – это была третья в мире колониальная держава. Многочисленные суда, груженые сырьем для производства каучука, какао и кофе, тропических масел и жиров, регулярно приходили в наш порт. И выгоду за счет рабского труда африканского населения получали не только сами предприниматели, но и городской бюджет. Многие жители Гамбурга, да и всей Германии – из тех, кому это было по средствам – активно пользовались продуктами переработки тропического сырья.
Что же касается Бисмарка, то он как глава правительства, безусловно, имел к этому отношение, поскольку оказывал влияние и на экономику империи. В условиях жесткой конкуренции колониальных держав деятельность немцев в Африке требовала помощи от государства.
Но взгляд Бисмарка на колонии был неоднозначным. В 1881 году он заявил так: «До тех пор, пока я канцлер, у Германии не будет никакой колониальной политики». Он считал, что содержание колоний весьма дорого обходится империи в экономическом и политическом плане – заморские территории отнимают у нее ресурсы и отвлекают от решения насущных внутренних проблем.
Тем не менее, позже немецкие колонии все-таки возникли, но во времена Бисмарка (он ушел в отставку в 1890 году) поставки из них в Германию составляли только 0,1% от всего импорта. В отдельные моменты канцлер демонстрировал свою приверженность колониальным делам, но это было скорее тактическим маневром – к примеру, когда его обвиняли в недостатке патриотических чувств. Так что на роль символа колониализма Бисмарк тянет с трудом.

Темная страница
Борцам с расизмом и колониальным наследием прошлого следовало бы обратить свой критический взгляд на тех людей, деятельность которых была непосредственно связана с использованием ресурсов немецких колоний и рабского труда их жителей. Таких личностей немало было в наших краях.
Пионером колониальной торговли в Гамбурге был Адольф Вёрман (Adolph Woermann) – крупный судовладелец, бывший президент городской Торговой палаты и депутат рейхстага. То есть, весьма уважаемый в обществе человек – его имя до сих пор носят две улицы нашего города. Но по части колониализма он явно подкачал – как говорится, виновен по всем статьям.
В Вандсбеке (в ту пору датском пригороде Гамбурга) жил коммерсант Генрих Шиммельман (Heinrich Carl Schimmelmann), гонявший свои суда по треугольнику Европа – Африка – Америка – Европа. Из Африки они везли через Атлантику рабов, в Америке грузили на борт хлопок и тростниковый сахар, доставляя их в Европу, а затем опять возвращались в Африку уже с европейскими товарами.
Генрих Шиммельман был финансовым советником датского короля, но по сути своей оставался работорговцем и коммерсантом, разбогатевшим за счет труда проданных им в неволю африканцев. Тем не менее, в его честь у нас в городе названы целых три улицы. Не многовато ли для работорговца по нынешним временам?
В 1922 году возле Гамбургского университета установили памятник колониальному военному деятелю Герману фон Висману (Hermann von Wissmann). Он был известным путешественником, но при этом командовал подразделениями карателей в Танзании.
В 1935 году рядом с его памятником поставили другой – офицеру Хансу Доминику (Hans Dominik), который в конце XIX века служил в Камеруне и был в ответе за подавление сопротивления местного населения. Судя по возданным ему почестям, с этой задачей (в том числе и с казнями непокорных африканцев) он, как и Висман, справлялся отлично. Но их заслуги высоко оценивали не все гамбуржцы – в 1968 году бунтовавшие студенты опрокинули оба памятника, после чего городские власти решили не устанавливать их заново, а просто передали статуи в музей.
Кстати, если вы хотите больше узнать о немецком колониализме, то можете получить всю необходимую информацию на выставке, развернутой в гамбургском Музее труда. Называется она Grenzenlos. Kolonialismus, Industrie und Widerstand и будет открыта до 11 апреля.
Мы надеемся, что к тому времени местная эпидемиологическая ситуация все же позволит желающим посмотреть экспозицию, которая рассказывает неприглядную правду о том, как Гамбург богател за счет нещадной эксплуатации жителей немецких колоний. Увы, этой страницей своей истории город не может гордиться, но нам следует знать, что она все же была.

Отражение эпохи
Но вернемся к нашей главной теме. Будущее памятника Бисмарку сейчас выглядит неопределенно. Предложений масса: кто-то за то, чтобы лишить канцлера каменной головы, кто-то предлагает вообще снести монумент или заменить его памятником социал-демократу Августу Бебелю (August Bebel).
Хотя сенатор по вопросам культуры Карстен Брозда (Carsten Brosda) против столь радикальных решений, он понимает, что просто отреставрировать монумент уже не получится. Нужна новая концепция, которая отражала бы всю неоднозначность личности Бисмарка в современном мире. Поэтому ведомство культуры намерено весной организовать конкурс на лучший проект художественного преобразования памятника без изменения его изначального вида – при помощи подсветки или каких-то иных средств.
Для Гамбурга лишиться культурного объекта подобного масштаба было бы явной ошибкой, ведь он имеет не только историческую, но и художественную ценность. Да, «железный канцлер» был сложной и неординарной личностью. Историк Карина Урбах (Karina Urbach) писала о нем: «Его биографию преподавали по меньшей мере шести поколениям, и можно с уверенностью сказать, что каждое следующее поколение изучало другого Бисмарка. Ни один другой немецкий политик не был использован и искажен так сильно, как он».
Канцлер сыграл в истории Германии огромную роль, но был человеком своего времени. Можно обвинять его в колониализме, но тогда следовало бы предъявить претензии и нашему великому Пушкину. Будучи в юности горячим противником крепостного права, в зрелые годы поэт собственных крестьян освобождать не стал, закладывая и продавая их по своему смотрению. Тогда что же мы – будем обливать краской памятники этому завзятому рабовладельцу?
Биограф Бисмарка Эрих Маркс (Erich Marx) писал в 1906 году: «Жить в те времена было таким огромным опытом, что все, что имеет к этому отношение, представляет ценность для истории». В таком смысле спорный монумент является памятником не столько самому канцлеру, сколько времени, в котором он жил. И это отражение эпохи, один из ее символов, хотелось бы все же сохранить – и для нас, и для наших потомков.

Текст: Константин Раздорский

Лицо города

Весной прошлого года начались работы по реконструкции самого большого в Гамбурге памятника – гигантская скульптура Отто фон Бисмарка (Otto von Bismarck) и ее постамент уже давно требуют обновления. На ремонт этого уникального объекта выделено около 9 млн евро.
На территории нашего города есть несколько памятников Бисмарку. Один из них находится в Альтоне и примечателен тем, что был установлен в парковой зоне улицы Königstraße уже в год смерти бывшего канцлера (1898). Еще один памятник стоит в дворцовом парке Бергедорфа. В нишах над входом в офисный комплекс Laeiszhof (Trostbrücke 1) размещены четыре скульптуры – тут Бисмарк в компании кайзера Вильгельма I и видных германских военачальников Альбрехта фон Рона (Albrecht von Roon) и Гельмута фон Мольтке (Helmuth von Moltke). Но главным по своему значению является, безусловно, монумент с официальным адресом Seewartenstraße 4 (Alter Elbpark). Именно о нем и пойдет речь.
Неоднократное увековечение памяти «железного канцлера» в Гамбурге кажется не совсем логичным. Всю свою жизнь этот выдающийся прусский политик оставался последовательным сторонником монархической власти, что не согласуется с республиканским духом нашего вольного ганзейского города.
Но масштаб личности Бисмарка столь велик, что он и сегодня почитаем во всех землях и городах Германии без исключения. О нем всегда говорили и писали разное, но следует признать, что при всей сложности характера он был истинным государственником, прямым и честным человеком, решавшим все вопросы исходя из интересов страны. Так, как он их понимал, конечно.

Дела и почести
В январе 1871 года после череды объединительных войн была провозглашена Германская империя (второй рейх), а король Пруссии Вильгельм I повысил свой монарший статус до императора. Главная заслуга в этом принадлежала прусскому премьер-министру Отто фон Бисмарку, и новоиспеченный кайзер отблагодарил его, назначив своим первым имперским канцлером. Кроме этого, Вильгельм I пожаловал ему княжеский титул и поместье Фридрихсруэ неподалеку от Гамбурга. Одной из форм общественного признания его заслуг стали и памятники, установленные по всей Германии еще при жизни канцлера.
Надо отметить, что сам он, осыпанный за свою долгую жизнь многочисленными монаршими милостями, в общем-то равнодушно относился к наградам. Первую он получил еще в молодости, когда с риском для собственной жизни спас тонувшего в озере конюха.
Позже сам Бисмарк вспоминал: «Признаюсь, что получив свой первый знак отличия, медаль за спасение, я был обрадован и даже польщен, ибо в то время я, простой провинциальный юнкер, не был еще избалован в этом отношении. Но на государственной службе я быстро утратил эту свежесть восприятия; не припомню, чтобы в дальнейшем получение наград доставляло мне объективное удовольствие».
Добавим к этому, что, когда уже после выхода в почетную отставку Бисмарк получил титул герцога Лауэнбургского, он тяготился им настолько, что отправлял назад письма, если они были присланы ему как герцогу, а не князю.
Поэтому можно предположить, что самому «железному канцлеру» вряд ли было по душе то «цунами» скульптурного увековечения его заслуг, которое прокатилось по стране и по ее колониям минимум дважды – сначала после провозглашения империи, а затем после почетной отставки Бисмарка в 1890 году. Третья волна народной признательности прошла по Германии, когда он скончался.
Побудительные причины такого «идолопоклонничества» (которое, кстати, далеко не всегда инициировалось сверху) понятны – немцы были искренне благодарны Бисмарку за воплощение в жизнь своей давней мечты о единой Германии. Впрочем, следует при этом заметить, что первый по времени памятник выдающемуся прусскому политику был воздвигнут в Силезии в 1868 году – то есть, еще до провозглашения второго рейха.

Бисмарк над Эльбой
Решение об установке монумента в Гамбурге было принято вскоре после смерти бывшего рейхсканцлера. В том же 1898 году в городе создали специальный комитет во главе с тогдашним первым бургомистром Йоханнесом Ферсманом (Johannes Versmann), которого впоследствии заменил на этом посту Йоханн Георг Мёнкеберг (Johann Georg Mönckeberg). На строительство монумента было собрано 453 000 марок. Основную часть внесли местные банкиры и предприниматели.
Изначально было несколько вариантов расположения статуи Бисмарка. Ее, в частности, предлагалось поместить на высоком берегу Эльбы в Бланкенезе, на внешнем Альстере (нынешняя улица Fontenay) или на внутреннем (угол Ballindamm и Lombardsbrücke).
Но в итоге решили, что памятник будет установлен в парке на месте отслужившего свой срок строения Elbpavillon – с видом на Эльбу и Landungsbrücken. В самом начале XIX века здесь был Casparus – один из бастионов городского оборонительного вала, а теперь должна была появиться новая доминанта – огромная фигура канцлера на высоком цоколе.
В 1901 году объявили творческий конкурс, на который было прислано в общей сложности 239 проектов. Через год комитет оценил их и отметил 15 лучших. Первую премию и заказ на строительство получили архитектор Йоханн Эмиль Шаудт (Johann Emil Schaudt) и скульптор, представитель югендстиля, Хуго Ледерер (Hugo Lederer). На реализацию этого масштабного проекта ушло еще несколько лет, зато горожанам, собравшимся дождливым днем 2 июня 1906 года на торжественное открытие монумента, было чему подивиться.

Каменный колосс
Гамбургский памятник сразу стал самым значительным в Германии скульптурным воплощением Бисмарка. На это во многом повлиял созданный автором неординарный художественный образ. Ледерер представил публике «железного канцлера» усталым рыцарем времен крестовых походов. После тяжкой битвы он с непокрытой головой опирается на обнаженный двуручный меч.
Этакий «сумрачный тевтонский гений», к ногам которого склонились представители германских племен. Статуя напоминала также традиционного для северной Германии Роланда – рыцаря, символизирующего городскую власть. Его изображение устанавливали на ратушных площадях многих европейских городов – от Бремена до Риги.
Впечатляло не только скульптурное решение, но и размеры монумента – его высота равна 34,3 м, из которых 14,8 м приходится на скульптурное изображение канцлера – кстати, самое большое в Германии. Общий вес памятника составляет 625 тонн, длина каменного меча – 10 м, голова по высоте сопоставима с человеческим ростом – 1,83 м. В цокольной части монумента находятся помещения, некогда бывшие открытыми для посетителей.
В центре – круглый зал, а вокруг него – восемь одинаковых комнат в форме секторов круга, напоминающих куски нарезанного торта. На стенах когда-то были графические имперские символы вроде традиционного орла и некоторые высказывания самого Бисмарка. Например, такое: «Великие вопросы эпохи решаются не речами, а железом и кровью». На эти его слова обычно ссылаются, когда говорят о германском милитаризме.
К началу Второй мировой войны в постаменте памятника устроили бомбоубежище примерно на 650 мест. Во время одного из воздушных налетов был поврежден цоколь монумента и три из восьми внутренних помещений. После войны разрушенные стены отремонтировали, придав им стабильность растяжками из металлических тросов. С 1960 года объект находится под охраной государства как памятник архитектуры, но вход в его внутренние помещения сегодня закрыт – ради безопасности самих посетителей.

Время против канцлера
В 2013 году специалисты осмотрели памятник и пришли к неутешительным выводам. Общее состояние постамента они оценили как аварийное – все его железные части проржавели, бетон поврежден сыростью, за счет усадки грунта фигура Бисмарка отклонилась от вертикали почти на 9 см. Вывод экспертов был однозначным – объекту нужна санация.
Администрация округа Mitte поручила уполномоченной на это фирме подготовить технические обоснования, но процесс шел ни шатко, ни валко. В итоге целых семь лет понадобилось, чтобы ремонтные работы наконец тронулись с места. На них было выделено 8,9 млн евро, основную часть которых предоставляет федеральное правительство.
Гамбург затратит 6,3 млн евро на обновление парка, где стоит памятник. Изначально планировалось во внутренних помещениях его цокольной части разместить после ремонта специальную экспозицию, рассказывающую о том, как создавался монумент.
Однако с недавних пор его реконструкция стала пробуксовывать, а потом и вовсе застопорилась. О причинах этой вынужденной паузы мы расскажем на следующих страницах.

Текст: Андрей Нелидов
Фото: Hadi Teherani Architects, KPW-Architekten

Архитектура под снос
В центрах крупных городов с многовековой историей традиционно мало места для новостроек. Расположенные там здания и пространства обычно защищены законом как памятники архитектуры, так что возможностей для каких-либо обновлений не так много. Появление нового связано, как правило, со сносом старого, а это по нынешним временам чревато острыми дискуссиями между сторонниками того и другого. Сейчас такие споры особенно актуальны для Гамбурга.

Снос к юбилею
Сейчас уже ведутся работы по демонтажу здания Deutschlandhaus, который по иронии судьбы как раз в этом году отмечает юбилей – 90-летие. Большой офисно-торговый комплекс возле Gänsemarkt (угол Dammtorstraße и Valentinskamp), внешне смотрится весьма современно и не похож на приговоренного к сносу. Здание с фасадом из клинкерного кирпича, спроектированное архитекторами Фрицем Блоком и Эрнстом Хохфельдом (Fritz Block, Ernst Hochfeld), было одним из крупных городских проектов конца 20-х годов прошлого века. Открытый в конце 1929 года комплекс включал в себя самый большой в Европе на тот момент кинотеатр Ufa-Palast (2 665 зрительских мест), который гамбургские газеты, не скупясь на эпитеты, называли «сказочным дворцом» и «прекраснейшим в мире театром».
В 1944 году кинозал был разрушен авиабомбой и последующим пожаром, но другие части здания уцелели, и через год сюда въехали британские оккупационные власти. В то время комплекс назывался по-английски – Hamburg House, а его немецкое название вернулось только в 1952-м. Британская администрация многое перестроила в здании для собственных нужд, и это стало первой из причин того, что в дальнейшем строение не получило статуса охраняемого государством памятника архитектуры.
Но решающей в этом смысле оказалась его перестройка, проведенная по заказу Dresdner Bank с 1975 по 1982 год. Гамбургский эксперт в области архитектуры Герман Хипп (Hermann Hipp) считает, что в результате модернизации Deutschlandhaus как единый архитектурный проект претерпел слишком много изменений и стал поэтому лишь «вялой копией самого себя».
Не защищенный статусом комплекс не мог противостоять потенциальным планам по его сносу, хотя Общество по охране памятников по-прежнему убеждено, что решение городских властей ошибочно – Deutschlandhaus вполне мог бы и остаться. По мнению председателя его правления Кристины Засеншайдт (Kristina Sassenscheidt), это здание во многом определяет архитектурное лицо района и города в целом, так что его судьбу стоило бы решать бережнее, в ходе более прозрачных общественных дебатов, которых требовала сложившаяся ситуация. Но похоже, что пить боржоми, увы, уже поздно.

Фасад прежний, начинка новая
Некоторым утешением для сторонников уходящего Deutschlandhaus станет тот факт, что чисто внешне новый проект, разработанный известным гамбургским архитектором Хади Тегерани (Hadi Teherani), похож на старый до степени смешения. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить его с визуализацией, предоставленной архитектурным бюро (см. фото). Судите сами – те же девять этажей, тот же скругленный угол фасада, тот же клинкерный кирпич облицовки, те же горизонтальные линии окон. Естественно, при строительстве будут использованы современные материалы, в том числе оконные стеклопакеты с рамами уже без прежних внутренних белых перегородок.
Поневоле напрашивается дилетантский вопрос – в чем тогда смысл всего затеянного, если старый фасад, на который так похож новый, снесут вместе с «начинкой» здания? Не проще ли было оставить и просто подновить его? На сайте архитектурного бюро Тегерани я не нашел ответа на эти вопросы, однако возможно, дело в том, что перестраивать сегодня дороже, чем строить с нуля. К тому же решение о варианте со сносом здания принимал не сам архитектор – проект не раз обговаривался с высшими градостроительными инстанциями Гамбурга, администрацией округа Hamburg-Mitte и городским ведомством по охране памятников.
Напомним, кстати, что по поводу Deutschlandhaus был проведен творческий конкурс с участием пяти архитектурных бюро, и в октябре 2017 года проект Тегерани победил в нем единогласным решением компетентного жюри. В 2018 году он был доработан с учетом сделанных замечаний, так что без внимания специалистов явно не остался. И теперь ясно одно – здание, которое возникнет на месте снесенного комплекса, конечно, будет новоделом, но во внешней своей части максимально приближенным к тому, что изначально планировали Фриц Блок и Эрнст Хохфельд.
А вот внутреннее наполнение комплекса общей площадью в 40 000 кв. м станет совершенно другим. Первый этаж по традиции будет предоставлен предприятиям розничной торговли и общественного питания. 29 000 кв. м на верхних этажах займут офисы, около 30 жилых квартир будет со стороны Valentinskamp. Предусмотрен и подземный гараж на 175 парковочных мест.
Но «сердцем» здания станет атриум эллиптической формы с прозрачной крышей. Пространство, открытое на высоту всех девяти этажей, будет наполнено светом, живыми пальмами, искусственными ручьями, зелеными насаждениями. Причем этот оазис отдохновения будет доступен не только здешнему офисному планктону, но и всем желающим. Согласно плану, обновленный Deutschlandhaus будет открыт в 2021 году, а строительные работы начнутся уже в нынешнем.

Сохранить или снести?
Жесткую критику со стороны некоторых специалистов вкупе с политической оппозицией пожинает и другой градостроительный проект. После того, как Ведомство городского развития и жилищных вопросов (BSW) дало зеленый свет сносу комплекса высотных домов City-Hof на улице Klosterwall, на красно-зеленую коалицию посыпался град упреков. Ну, оппозиция на то и существует, чтобы покусывать за пятки правящую администрацию по любому поводу. Но ведь мнения специалистов тоже разделились.
Проблема в том, что – в отличие от Deutschlandhaus – сносить разрешили объект, находящийся с 2013 года под охраной государства как памятник архитектуры. До недавнего времени в Гамбурге ждали ответа от Международного совета по охране памятников (ICOMOS), но в Париже фактически умыли руки, переложив принятие решения на национальный уровень. Заодно выразили сожаление в связи с возможным демонтажем комплекса City-Hof. Так в чем же ценность этих четырех бетонных параллелепипедов?
Они построены в конце 50-х годов ХХ века по проекту Рудольфа Клофауса (Rudolf Klophaus) в стиле типичного послевоенного модерна, которому чужды архитектурные излишества. Комплекс из четырех зданий, соединенных общим торговым пассажем на уровне первого этажа, стал примером первых в Гамбурге высоток. Для того времени это было довольно смело, но сейчас надо честно признаться, что унылые бетонные коробки не особенно радуют глаз. Теперь вопрос в том, считать ли их лучшими образцами архитектурного стиля, которые следовало бы сохранить для потомков.

Нелегкое решение
Вся гамбургская общественность, включая и специалистов, разделилась на сторонников и противников сноса, причем у каждой стороны есть свои аргументы. Политическая оппозиция в лице христианских демократов и «левых» напирает на то, что правящая коалиция растоптала законодательство об охране памятников, Гамбург теряет былой имидж города, где к архитектуре относятся с уважением. При этом почему-то не видно очереди из желающих превратить устаревшие здания в процветающие объекты.
До 2017 года в этих зданиях находилась администрация округа Hamburg-Mitte, но уже год они пустуют, причем обходятся городу в сотни тысяч евро. Поэтому готовится договор о продаже участка частному инвестору, так что демонтаж комплекса – дело буквально ближайших недель. Сенатор по культуре Карстен Брозда (Carsten Brosda) признался, что это решение было для городской администрации нелегким. Будем надеяться, что игра все же стоила свеч, и в итоге проект себя оправдает.
Противники сноса City-Hof часто говорят, что это может иметь негативные последствия для стоящих рядом объектов мирового культурного наследия – складского комплекса Speicherstadt и Kontorhausviertel. Хотя на мой непросвещенный взгляд, нет ничего более контрастного и чуждого для этих объектов, чем торчащие на Klosterwall параллелепипеды. К архитектуре мирового наследия гораздо ближе то, что предлагает архитектурное бюро KPW, ставшее победителем конкурса.
Взглянув на визуализацию его проекта, вы сразу увидите, что авторы черпали свои идеи как раз по соседству. Комплекс запланированных здесь построек состоит из трех самостоятельных зданий с фасадами из характерного для Kontorhausviertel клинкерного кирпича, только более красного оттенка. Проект предусматривает 190 квартир, некоторые из них будут социальными, отель на 200 номеров, офисы, самый «высотный» в городе детский сад на верхнем этаже, а также магазины и кафе. Объект должен быть сдан в эксплуатацию в 2022 году, и хочется надеяться, что он изменит лицо города к лучшему и будет больше гармонировать с соседними шедеврами архитектуры, чем нынешний City-Hof.

Текст: Андрей Нелидов

В конце апреля первый бургомистр Гамбурга Петер Ченчер (Peter Tschentscher) официально открыл для движения недавно отреставрированную восточную трубу Старого туннеля под Эльбой. Но процесс модернизации объекта продолжается – на очереди – западная труба, к работе над которой строители приступят этим летом.
Тщательная и бережная по отношению к историческим деталям реставрация восточной части подземной трассы обошлась городу примерно в 60 млн евро, причем длились работы восемь с половиной лет – вдвое дольше, чем само строительство первого гамбургского туннеля под Эльбой, начавшееся в 1907 году.

Туннель вместо паромов
В конце XIX века гамбургский порт со стороны St. Pauli уже настолько разросся, что его территорию пришлось активно расширять за счет производственных площадей на другом берегу Эльбы. К 1895 году в порту работало 25 000 человек, еще 20 000 было занято на верфях Штайнвердера фирмами Blohm & Voss, AG Vulcan, Reiherstiegwerft и другими предприятиями. Паромы компании HADAG просто не справлялись с двойным потоком рабочих, когда одни шли на смену, а другие – домой. К тому же плата за проезд на паромах для многих рабочих были существенной финансовой нагрузкой. К тому же пользоваться паромной переправой не всегда позволяли погодные условия.
В то время туннель под Эльбой оказался единственным приемлемым техническим решением проблемы – поворотные мосты или канатно-подвесной транспорт мешали бы движению судов по реке. А обычный мост пришлось бы строить высотой до 55 метров, что влетело бы городу в копеечку. В результате гамбургский Сенат сделал в 1901 году смелый по тому времени выбор в пользу туннеля. Автором проекта стал Людвиг Вендемут (Ludwig Wendemuth), архитектором был Отто Вёлеке (Otto Wöhlecke), а начатым через шесть лет строительством объекта руководил Отто Штокхаузен (Otto Stockhausen).
Для начала ХХ века туннель под крупной рекой еще представлял собой техническую сенсацию, хотя примеры подобных объектов уже были. Первопроходцем в этом деле стал талантливый британский инженер французского происхождения Марк Брюнель (Marc Isambard Brunel). Это он спроектировал и построил в Лондоне пешеходный туннель под Темзой, открытый в 1843 году и позднее интегрированный в систему городского метрополитена. Именно Марку Брюнелю все метростроевцы обязаны изобретением так называемого проходческого щита, с помощью которого сегодня создают практически все туннели. В их числе был и гамбургский, ставший первым в континентальной Европе сооружением подобного рода. И он, кстати, единственный в мире, до сих пор находящийся в эксплутации, – последний из его «собратьев» закрылся в Глазго в 1980 году.
Принцип работы проходческого щита был таков: трубообразную металлическую конструкцию, диаметр которой был равен внешнему диаметру туннеля, постепенно продвигали вперед гидравлическими домкратами, вынимая грунт из ее внутреннего пространства. Позади стены туннеля бетонировали. Щит препятствовал обвалам грунта, а для борьбы с проникавшей на объект водой применяли избыточное давление воздуха. Это было небезопасно для рабочих – за время строительства трое из них погибли из-за кессонной болезни, более характерной для водолазов. Еще двое стали жертвами несчастных случаев на производстве. Строительство объекта, тем не менее, продолжилось, завершившись в 1911 году. 7 сентября туннель был торжественно открыт сначала для пешеходов, а еще через два месяца – для гужевого и автомобильного транспорта.

Пешком под Эльбой
Подземная переправа, которая официально называлась St.Pauli-Elbtunnel, обошлась гамбургской казне в 10,7 млн золотых марок, что по тем временам было огромной суммой. Но в результате главная проблема была решена – после открытия туннеля ежегодно 20 млн человек без особых проблем (и при этом бесплатно) добирались до своих рабочих мест в порту и на верфях, проходя под Эльбой пешком или проезжая на велосипедах. Кстати, в 1906 году по поводу платы за пользование туннелем пешеходами и велосипедистами состоялись бурные дебаты в городском законодательном собрании. Тогда социалистам удалось отстоять право бесплатного прохода, которое сохраняется по сей день. А вот за проезд машин платили тогда и платят сейчас.
Уникальный объект потерял свое былое экономическое значение лишь к восьмидесятым годам прошлого века, когда количество верфей существенно сократилось, а контейнерные перевозки и автоматизация процесса обработки грузов резко снизили потребность в докерах. Однако появление на Штайнвердере туристических объектов привело к росту числа пешеходов до миллиона в год, а велосипедистов – до 300 000. А вот количество машин стало заметно меньше и продолжает снижаться. В скором времени планируется вообще закрыть туннель для автомобилей.
Туннель представляет собой две рядом расположенные подземные трубы диаметром 6 метров и длиной 426,5 м каждая. Нижние их части находятся на глубине 24 метра под уровнем Эльбы. Первый гамбургский туннель характерен тем, что не имеет привычных для современных сооружений такого рода подъездных рамп машины попадают в него с помощью специальных грузовых лифтов. И это, безусловно, отнюдь не способствует его высокой пропускной способности.
Интересно, что даже такое массивное и стабильное сооружение, как туннель, постоянно «дышит» – при отливах и приливах каждые шесть часов средние части обеих его труб поднимаются и опускаются в среднем на несколько миллиметров. Это связано с уменьшением и увеличением давления на трубы огромной массы речной воды. «Потолок» туннеля отделяет от дна реки лишь три метра грунта.
С годами движение судов в гамбургском порту все больше активизировалось, постоянно увеличивались и тоннаж судов, и их осадка. Время от времени приходилось проводить углубление фарватера Эльбы, и в связи с этим приняли решение максимально защитить туннель от возможных повреждений килями контейнеровозов. В 1982-83 годах верхнюю поверхность обеих труб дополнительно укрепили бетонными плитами полуметровой толщины. Тем не менее, гигантские контейнеровозы с осадкой больше 10 м проходят к терминалам порта другим путем.

Туннель как объект искусства
Накануне юбилея туннеля – столетия – Федеральное министерство финансов выпустило памятную серебряную монету достоинством 10 евро. Тогда же уникальный гамбургский объект получил весьма редкий в техническом мире титул – «Исторический символ инженерно-строительного искусства в Германии». Эта награда присуждается Федеральной инженерной палатой при финансовой поддержке правительства ФРГ. Ее удостаиваются выдающиеся в техническом отношении объекты страны, созданные не менее 50 лет назад. Вскоре после юбилея началась реставрация восточной трубы.
С 2003 года Старый туннель находится под охраной государства как памятник индустриальной культуры. Напоминающая об этом памятная табличка – на стене хорошо знакомого гамбуржцам кубического павильона с куполообразной крышей, что рядом с Landungsbrücken. Это северный вход в туннель, а южный находится на другой стороне Эльбы, откуда открывается прекрасный вид на речной вокзал и береговую панораму Гамбурга. Ежегодно в последнее воскресенье января в туннеле проводится марафонский забег – спортсмены пробегают по обеим трубам в общей сложности 48 раз. В конце мая – начале июня здесь проводится традиционная художественная выставка ElbArt.
В этом году арт-программа дополнится «Туннельной симфонией», специально написанной по случаю завершения реставрации восточной трубы. Ее исполнит сборный оркестр из 144 музыкантов и вокалистов – профессионалов и любителей. 12 групп, по 12 исполнителей в каждой – будут распределены по обеим трубам туннеля. Обычный метод дирижирования в данном случае невозможен, поэтому каждый исполнитель получит планшет со своей собственной нотной партией. Премьера «Туннельной симфонии» состоится 25 мая и 26 мая в 16.30 и 18.00, билеты для желающих послушать ее стоят 15 евро (со скидкой – 10 евро).
Для тех, кто захочет пройтись по восстановленной восточной трубе, она будет интересна и сама по себе – уже как объект искусства. На 80 керамических плитах, которыми облицованы стены туннеля, отображены мотивы северонемецкой фауны – от традиционных крабов и ракушек до морских свиней – представителей подотряда зубатых китов. Знатоки оценят и 104 скрупулезно отреставрированных светильника.
Для любителей истории наверняка будет полезной фотовыставка, развернутая в вестибюле городской Ратуши. Здесь экспонируются никогда раньше не публиковавшиеся фотографии, снятые в начале прошлого века на строительстве туннеля. Вход на выставку свободный.

Текст: Юрий Одессер
Фото: Интернет

Легенда о талерах

Этот морской разбойник потерпел поражение в решающем сражении и был казнен. Он, как и его победитель, Симон фон Утрехт, остался в памяти жителей нашего города – сенат назвал одну из улиц Сан-Паули именем победителя, а главарь пиратов удостоился памятника в гамбургской гавани. Со смертью Штертебекера родилась тайна его сокровищ.
«Честный ликедиллер» (честно разделяющий) Штертебекер утаил от своих подельников огромные богатства. Гамбуржцы захватили их – так сказать, «экспроприировали экспроприатора». Часть средств ушла в оплату расходов на войну с пиратами и короны из чистого золота для статуи святого Николая – покровителя мореходов. Больше того, до сих пор проводятся выставки оставшихся драгоценностей из собрания «коллекционера» Штертебекера. Но уже 600 лет витает молва, что главные богатства Штертебекера исчезли. Судьба их, якобы, не менее фантастична, чем пробег обезглавленного пирата на короткую дистанцию. Куда же делись богатства?
Германия в Средние века была обладателем главных европейских месторождений серебра, из которого немцы чеканили талеры и снабжали ими с большой выгодой для себя другие страны. Штертебекер, согласно легенде, прибрал к рукам серебряные рудники. У него были такие грандиозные замыслы, что все эти морганы, которые накопили деньжат разбоем на большой дороге или в большом океане, а потом раскручивали свои капиталы в легальном большом бизнесе, ему в подметки не годились.
Наш пират в свободное от грабежа время организовал чеканку из серебра монет – талеров. Пускать их в оборот он не торопился. У него был план – неожиданно выбросить на европейский рынок сразу большую массу серебряных денег. Это должно было вызвать всеобщий финансовый крах и экономическую анархию. А что есть все эти короли и маркграфы без денег? И тогда Штертебекер, владелец огромых запасов талеров, становится единственным властителем Европы.
Разбойник мыслил с размахом и фантазией и разработал план действий до деталей. Как и германские императоры – его коллеги по претензиям на власть над Европой – он хотел короноваться не иначе как в Риме, а корону получить от папы Римского. Он хотел завоевывать Италию и превратить Рим в столицу своей империи. Штертебекер был человеком моря и представлял себе путь в Италию не через Альпы, а, по примеру викингов, по Атлантическому океану, вдоль европейского побережья и далее через Гибралтарский пролив.
Ключевым местом на этом пути был Гибралтар. Возможно, поэтому на новых талерах он приказал изобразить пролив в виде двух колонн – по античной традиции. А вот между этими колоннами был символ его любимого Гамбурга. Наверное, читатель сразу представил себе башню церкви Михель, изображение которой символизирует Гамбург в телевизионных передачах, когда показывают погоду, или, на худой конец, водоноса Хуммеля. Однако эти персонажи появились значительно позже.
Штертебекер распорядился изобразить на своем талере реку Альстер в той ее части, где она под именем Nikolaiflееt протекает по городу. Здесь она делает этакий изгиб S-образной формы. Вот этот зигзаг и оказался между Геркулесовыми столбами на одной стороне талера. На другой стороне Штертебекер хотел поместить свой портрет, но там оказался женский профиль. Почему? По легенде, как и при любом честолюбце, около Штертебекера была дама, которая направляла его. Наиболее радикальные феминистки утверждают, что сам разбойник был женщиной (но мужчины эти измышления с гневом отвергают).
Планы были масштабные, но все закончилось крахом. Пирата поймали, казнили, а огромные запасы талеров исчезли. Есть две версии их судьбы. По «северной» версии, оставшиеся в живых подельники Штертебекера бежали на Новый континент, прихватив с собой талеры. Дело было до открытия Америки, но среди пиратов оказалось много шведов, которые со времен своих предков-викингов знали путь в Новый Свет. Слово талер они произносили по-шведски как далер – доллар. Впоследствии талер/доллар стали чеканить в Америке, только колонны на монете соединили, и они стали пересекать знак S.
По «южной» версии считается, что весь клад монет попал в руки испанцев, которым понравились символы Геркулесовых столбов, особенно в сочетании со знаком S. Они посчитали его первой буквой слова Испания – Spanien, а вовсе не символом славного города Гамбурга. Но Гамбург был отомщен… карибскими пиратами. Талеры, принятые испанцами как государственная монета, чеканились в южноамериканских колониях из добываемого там серебра. Готовая продукция переправлялась в метрополию на кораблях. Лихие потомки Штертебекера грабили испанские корабли, а потом прогуливали их в портовых кабаках.
Награбленных талеров было так много, что они превратились в расхожую монету в портах Северной Америки. Потом талер-доллар был принят США как официальная монета. На одной стороне доллара красуется любовница разбойника, а на другой – гамбургский Альстер. Так что, если верить этой легенде, вполне может быть, что Штертебекеру мир обязан существованием доллара – мировой валюты, которой пользуется все население Земного шара.

Современный бренд Штертебекера

С течением времени образ того разбойника совершенствовался, обрастал новыми подробностями. К нашему времени он превратился в мощный бренд, посредством которого получают большие прибыли. Еще в прежние века оборотистые гамбуржцы делали шаги в этом направлении. Выплавленный разбойником из церковного серебра кубок, вмещавший хорошие 4 бутылки вина, хранился в Обществе кораблестроителей и составлял одну из главных достопримечательностей Гамбурга. К нему приводили гостей, те выпивали из кубка и расписывались в специальной книге. И это было не бесплатно. Во время пожара 1842 года кубок исчез.
После Первой мировой войны, в пору гиперинфляции, в Германии было выпущено порядка десятка разных купюр с сюжетами из «эпоса» Штертебекера. Сейчас в городах Северной Германии есть множество гостиниц, названных именем пирата. Туристов водят по местам, так сказать, боевой славы героя. Самый большой памятник и неплохой музей пирата находится в Мариенхафе.
В Музее гамбургской истории разбойнику посвящена большая экспозиция, в которой гвоздем программы (точнее, с огромным корабельным гвоздем) стал череп, принадлежавший, очень может быть, нашему герою. В центре Гамбурга в 2006 году открыт новый огромный «Дом Штертебекера» (Störtebekerhaus). Это интересное здание для бюро построено в необычном стиле, напоминающем скорее архитектуру гамбургских деловых центров XIX века, чем современную. В Hafencity стоит бронзовый памятник герою-разбойнику, а в новой Elbphilharmonie, конечно, есть ресторан Störtebeker.
Раньше о Штертебекере слагали баллады, пели песни, а сейчас исполняются рок-сюиты и музыка в стиле хип-хоп. Первый фильм о нем вышел в 1919 году, регулярно появляются новые телефильмы, издается множество книг. Еще в 1701 году о нем была поставлена опера в стиле барокко. На острове Рюген еще со времен ГДР каждый год при большом скоплении народа проводятся ежегодные праздники – инсценировки по житию святого Разбойника.
Не обошла Штертебекера и современная политика. Он служит идентификационной фигурой для левых групп, потому что пират якобы смог воплотить принцип равного распределения. В этом смысле политизировано общественное движение вокруг гамбургского футбольного клуба «Сан-Паули 1910». Десятки тысяч его болельщиков придерживаются, в основном, левой и крайне левой ориентации, есть много активных антифашистов. Клубный знак – пиратский флаг с белыми черепом и костями на черном фоне – фаны с удовольствием рисуют на майках, сумках и, конечно, на знаменах. Известны случаи использования в Интернете имени Штертебекера праворадикальными партиями, возможно, и неонацистами.

Вместо заключения еще немного исторической экзотики:

Корсар и русский Царь

Царь Петр I тоже, оказывается, поддался обаянию рассказов о Штертебекере. Услышав о нем и о том, что пираты в Атлантике служили английской короне, предприимчивый царь и здесь решил перенять «передовой опыт» развитых стран Западной Европы. Он хотел использовать пиратов для проникновения в Мировой океан и для приращения российских земель за счет заморских территорий. Успешность авантюры исключить полностью нельзя – в 1714 году король Великобритании Георг I объявил о запрещении каперских договоров. Пираты остались бесхозными, и Петр имел шансы их перехватить. Для царского каперства начали снаряжать два корабля. Один был построен на верфи близ Петербурга и уже спущен на воду, а другой еще стоял на стапелях, когда Петр неожиданно умер. Затея с царскими пиратами тоже почила в бозе.