Author: Maria Stroiakovskaya

Мы знаем, насколько важно с детства прививать здоровый образ жизни, любовь к физической культуре и спорту! Поэтому в условиях самоизоляции русская Академия «Tanzbrücke Hamburg» проводит онлайн-тренировки самбо с использованием программы ZООМ.

Регулярные тренировки важны для полноценного здорового развития организма ребенка, помогают расслабиться и улучшить гибкость тела, ловкость, координацию, мышечный тонус, необходимый для правильной осанки и красивого внешнего вида.

Наши занятия дают заряд энергии, от них устать практически невозможно, смена деятельности позволяет быстро переключиться, восстановить силы, снять напряжение и стресс. А в период короновируса – это и предупреждение нарушений нервно-психической сферы – депрессии, переутомления, неврозов.

Эффективность тренировок такая же, как и в спортзале. Есть и возможность смотреть друг на друга, поддерживать связи со сверстниками. Занятие проходит в игровой манере, под музыку, с легкими гантелями и подручными средствами (полотенце, ленты, штоки и т.д.).

Сидение за компьютером заставляет задуматься об укреплении здоровья, что невозможно без правильной физической нагрузки под руководством тренера. По программе ZООМ тренер видит, как идет тренировка, контролирует и корректирует выполнение упражнений ребятами.

Жить взаперти не под силу некоторым, особенно детям, им необходимо что-то делать с бьющей через край энергией! И в этом помогают наши тренировки. Что дают онлайн-занятия: возможность поддержать спортивные навыки, укрепить мышцы, улучшить растяжку всего тела, повысить иммунитет, использовать «лишнюю» энергию, поддерживать постоянную связь с тренером и друзьями-спортсменами.

Тренировки дают бурю эмоций и положительный настрой! Заниматься онлайн можно всей семьей – это тоже преимущество этих тренировок! И очень приятно видеть счастливые глаза наших детей, получающих удовольствие от занятий.

Растите сильными, уверенными в себе! Оставайтесь здоровыми вы и ваши семьи!

До встречи онлайн, ваш тренер Михаил Вольфсон

Massage und Bewegungstherapie

SPORT FÜR KINDER

Тренировки по субботам с 16 до 18 часов

Tanzbrücke Hamburg

Bramfelder Str. 11, 622305 Hamburg

Текст: Вера Венедиктова

Одного мы хорошо знаем. Евгений Виткин – один из авторов нашего журнала. Героями его рассказа «Сплетение судеб» стали два других Евгения – Маленберг и Габрилович. По мотивам этого рассказа Галиной Хайднер снят фильм «Музыка любви», показанный недавно в клубе «Лирика».

Не всем выпадает счастливый жребий иметь среди предков известных людей, составивших славу и гордость своей родины. Евгению Виткину повезло – его дедом был родоначальник российского кинематографа Александр Осипович Дранков (1886-1949) . Из почтения к замечательному родственнику Е. Виткин добавил его фамилию к своей и теперь подписывает свои стихи и прозу Виткин-Дранков. Под этой же фамилией он выступает как автор рассказа и комментатор фильма «Музыка любви».
Дядя Виткина-Дранкова (двоюродный брат его матери) Евгений Евсеевич Маленберг и Евгений Иосифович Габрилович в 20-х годах прошлого столетия были журналистами, дружили, пока Габрилович не отнял у друга жену и сына. История тривиальная, стара, как мир, и она подтверждает тот закон жизни, что за все человеческие проступки судьба готовит возмездие, жестокое и неумолимое.
Но вначале у Габриловича были любовь, успешное творчество и всенародная слава. Супруга Нина Яковлевна, красивая, общительная, хозяйственная, как отзывались о ней их друзья, заботилась об их доме и его творческих успехах. Евгений Габрилович написал множество прекрасных сценариев, поставленные по ним фильмы до сих пор не утратили своей актуальности.
Сделанные в сотрудничестве с такими выдающимися режиссерами, как Михаил Ромм, Юлий Райзман, Глеб Панфилов, фильмы по его сценариям – «Два бойца», «Убийство на улице Данте» и другие – вошли в золотой фонд советского киноискусства. Коллеги по кинематографическому цеху называли его «королем сценаристов». И все же, все же… Ушли из жизни совсем юный сын Юрий, потом любимая супруга и когда-то успешный, а затем спившийся сын Алексей. Габрилович доживал свой век в Доме ветеранов кино и уже не писал ничего.
Но до этого он написал автобиографическую повесть «Объяснение в любви». По ее мотивам питерский режиссер Илья Авербах поставил в 1977 году фильм с одноименным названием. И содержание фильма, и внешние данные действующих лиц, по свидетельству самого Габриловича, были поразительно схожи с реальностью и прототипами. Об этом же говорил и Евгений Виткин-Дранков: «Когда я вижу на экране хорошо знакомые кадры из «Объяснения в любви», меня каждый раз поражает, как волшебная сила искусства каким-то магическим образом отражает сплетение реальных и вымышленных событий, разнообразных человеческих судеб».
Совершенно к месту и времени создатель фильма «Музыка любви» Галина Хайднер вставила отрывки из авербаховского фильма, раскрывающие личности главного героя (самого Габриловича) и его близких. Так же органично вошли кадры из фильмов по сценариям Габриловича «Коммунист» и особенно «Монолог», где в словах старого профессора Сретенского выражены мысли самого Габриловича – жизнь не удалась, счастье не улыбнулось…
Это написал человек, проживший насыщенную событиями жизнь, ставший классиком сценарного искусства при жизни, обласканный властью и награжденный всевозможными наградами. Может быть, его мучила совесть, запятнанная случившимся в молодости, может, что-то другое…
Но внешне все было благополучно. И главное – в его жизни была любовь к прекрасной женщине, музе его творчества. «Это была моя единственная любовь, – вспоминал Евгений Габрилович. – Характер у жены был настойчивый, необычайно упорный, и должен сказать, что этих качеств как раз не хватало мне. Именно она придала нашей жизни упорство, направленность и точную цель».
Слова любви звучат и в начальных кадрах фильма, когда двое прелестных молодых людей ведут нескончаемый диалог, и в прекрасной музыке Микаэла Таривердиева из фильма «Адам женится на Еве». Пусть бытие не слишком балует людей своими приятными сторонами, все же любовь украшает и обогащает нашу жизнь.
Показ фильма в «Лирике» дополнился ко всеобщему удовольствию выступлением автора-исполнителя Александра Соломонова. Одним из его номеров стала песня на стихи Е. Виткина-Дранкова «Ах, эта музыка любви».
Посмотреть фильм или купить копию можно, обратившись по телефону:
0176 306 42 000.

Текст: Андрей Нелидов

Май сорок пятого

Судьбу крепостей и великих сражений обычно решают многотысячные армии. А вот судьбу Гамбурга во Второй мировой войне фактически определили всего три человека. Благодаря им город был сдан союзникам без боя. Напомним, как это было.
К весне 1945 года война на территории Германии уже подходила к своему логическому завершению. Хотя до штурма Берлина оставалось еще больше месяца, и мало кто брал на себя смелость прогнозировать, сколько еще продлятся боевые действия, ощущение близкого конца Третьего рейха буквально витало в воздухе. Тем временем ставка фюрера предпринимала отчаянные попытки спасти положение любой ценой.

«Прозрение» гауляйтера
19 марта Адольф Гитлер разослал в войска и партийному руководству на местах приказ, грозивший противнику «тактикой выжженной земли». Он обязывал командование вермахта и местные власти уничтожать на территории рейха военную, промышленную и хозяйственную инфраструктуру, а также все ценное имущество, которое могло достаться врагу.
Забегая вперед, отметим, что это грозное распоряжение фактически так и осталось невыполненным – и не в последнюю очередь из-за того, что командиры и местные власти, по сути, саботировали фанатичный и самоубийственный для немецкого народа приказ фюрера.
Гауляйтер Гамбурга (глава местной организации NSDAP), обергруппенфюрер СС Карл Кауфман был убежденным нацистом, но к весне 1945-го как-то очень «своевременно» осознал всю бесперспективность дальнейших боевых действий против союзников.
Вполне возможно, что точка зрения гауляйтера была бы иной, если бы к городу приближались части Красной Армии, а не британские войска. Тем не менее, в разговорах с другими представителями местного руководства Кауфман открыто признавал, что оборонять Гамбург при таком положении на фронтах он считает бессмысленным делом.
В начале апреля гауляйтер посетил рейхсканцелярию, чтобы, по его собственным словам, прозондировать возможность мирной сдачи Гамбурга союзникам. Но Гитлер был настроен решительно, а верховное командование вермахта пригрозило всем комендантам гарнизонов, что они будут расстреляны, если не выполнят воинский долг и попытаются капитулировать без боя.
Кауфман вернулся из Берлина ни с чем. О том, как события в Гамбурге развивались дальше, подробно рассказано в книге «Город, который должен был жить» (Die Stadt, die leben sollte), написанной Уве Банзеном и Керстин фон Штюрмер.

Нежданный визит
Вечером 28 апреля в дверь дома на улице Woldsenweg в Эппендорфе, где жил признанный специалист по международному праву, университетский профессор Рудольф фон Лаун, кто-то позвонил. Неожиданным визитером оказался Герман Бурхард, до войны – известный педиатр, профессор медицины. Теперь он служил военврачом в дивизии фольксштурма в Харбурге. Как позже выяснилось, ему срочно требовался юридический совет – Бурхард хотел знать основные обязанности и права парламентера.
Он был намерен пойти к англичанам и попросить их не вести артиллерийский огонь по заводоуправлению предприятия Phoenix, в подвале которого теперь находился дивизионный госпиталь. Военврач надеялся на понимание со стороны противника, поскольку в лазарете находилось несколько британских военнопленных.
Невольным свидетелем разговора стал сын фон Лауна – Отто, гостивший у родителей лейтенант вермахта. Бурхард серьезно рисковал, излагая при нем свой план, поскольку не знал, как тот на него отреагирует. Офицер лишь несколько дней назад был переведен в Гамбург под начало коменданта гарнизона. Но реакция Отто фон Лауна удивила профессора – лейтенант не только не осудил его, но даже вызвался пойти вместе с ним в качестве переводчика, поскольку говорил по-английски. Более того, он умудрился получить негласное разрешение на свою миссию от коменданта гарнизона генерал-майора Альвина Вольца, который даже снабдил парламентеров соответствующими удостоверениями. Уже один этот факт говорит о том, насколько реальная ситуация на местах отличалась от пораженной слепым фанатизмом атмосферы берлинской рейхсканцелярии.

Ранним воскресным утром 29 апреля Герман Бурхард и Отто фон Лаун сели в машину возле штаба комендатуры на Rothenbaumchaussee. В Харбурге к ним присоединился директор завода Phoenix Альберт Шефер, который намеревался подтвердить англичанам, что его предприятие больше не производит продукции военного назначения. Затем они двинулись дальше на юг, в район Аппельбюттеля.
В конце концов парламентеры оказались на том участке линии фронта, который занимала так называемая боевая группа Panzerteufel – учебно-резервный батальон 12-й танковой дивизии СС Hitlerjugend. Гамбуржцы встретились с его командиром. Хотя тот был не восторге от их затеи, но в конце концов разрешил подчиненным провести парламентеров через позиции батальона и доставить их в нейтральную зону между боевыми порядками немцев и англичан.

Переговоры
Гамбургская троица медленно двигалась по шоссе, которое нам сегодня известно как В75. Отто фон Лаун нес большой белый флаг, сделанный из обычной простыни. Тем не менее, однажды их обстреляли, но все обошлось без последствий. Чуть позже парламентеров окружила группа британских солдат, неожиданно вынырнувших из подлеска с оружием наперевес.
«Томми» с гостями не слишком церемонились, обращаясь с ними, как с военнопленными. У лейтенанта фон Лауна сразу отобрали пистолет, всем завязали глаза и отвезли их на грузовике в штаб части, где по отдельности допросили. Это было, кстати, у западной границы поселка Тётензен, где сейчас живет Дитер Болен.
Отто фон Лаун потребовал объяснить, почему в них стреляли, хотя белый флаг был хорошо виден. Англичане ответили, что как раз накануне разведгруппа немцев воспользовалась белым флагом, чтобы ввести их в заблуждение, и они решили, что противник пытается повторить этот ход. Когда ситуация более или менее прояснилась, начались переговоры. Никто из их участников не мог тогда и предположить, что добровольная миссия парламентеров не ограничится частным вопросом о госпитале в Харбурге, а сможет решить судьбу всего города.
Поначалу гамбургская тройка упала духом – англичане отклонили их просьбу не обстреливать расположение госпиталя, сославшись на то, что немцы сами не слишком разборчивы в выборе целей. Атмосфера переговоров изменилась, когда Отто фон Лаун передал британскому офицеру привезенные предусмотрительным Германом Бурхардом письма трех военнопленных, лежавших в его лазарете.
Послания были адресованы родителям британских солдат и фактически подтверждали, что их сыновья живы. После этого парламентерам снова завязали глаза и опять куда-то повезли. Только под вечер их накормили в каком-то доме, похожем на небольшой отель с рестораном. На обратной стороне тарелки Бурхард прочел его название: Hoheluft.

Профессор № 3

Их следующим партнером по переговорам стал знавший немецкий язык британский капитан Томас Мартин Линдси. По иронии судьбы он, до войны преподававший музыку в Оксфорде, оказался уже третьим профессором в этой истории. И, судя по всему, Линдси был не просто армейским капитаном. Вопрос о прекращении обстрелов госпиталя был в итоге улажен, но немцы поняли, что у англичан было на уме еще что-то. Их капитан поговорил с каждым из парламентеров с глазу на глаз, попытавшись выяснить, как немецкая сторона смотрит на возможность капитуляции города.
Для фон Лауна и Бурхарда этот вопрос был неожиданным: они не знали, какую позицию занимает командование, и не хотели брать на себя ответственность. Зато с Шефером Линдси повезло: директор завода уже знал точку зрения гауляйтера Кауфмана, который, как мы помним, Гамбург оборонять не собирался. Шефер согласился доставить коменданту гарнизона Альвину Вольцу два письма от британского командования. Поначалу это решение не нашло поддержки у других парламентеров: Бурхард обвинял Шефера в том, что тот недопустимо расширил пределы компетенции их ограниченной и весьма конкретной миссии. Дисциплинированный военврач видел в этом как минимум серьезный проступок, но уже через несколько дней предпринятый директором завода шаг обернулся благом для всего Гамбурга.
Утром 30 апреля англичане позволили Шеферу вернуться в город. Когда он переходил линию фронта, под стельками его ботинок лежали письма на имя коменданта гамбургского гарнизона генерал-майора Вольца. В одном британское командование призывало его сдать город, в другом предлагало перемирие на 48 часов для ведения соответствующих переговоров о капитуляции. В итоге оба эти предложения были приняты немецкой стороной.
Так три обычных человека, далеких от высших эшелонов власти, спасли Гамбург от новых разрушений, которые грозили бы ему в случае штурма. Тысячи его жителей, а также немецких и английских солдат избежали возможной смерти или ранений. 3 мая в город без боя вошли части 7-й британской танковой дивизии, и в истории Гамбурга открылась новая – мирная – страница.

Текст: Константин Раздорский

День памяти
На пути к станции Смерть
21 апреля, в День памяти жертв Холокоста и героев сопротивления (Йом А-Шоа), представители Еврейской общины Гамбурга организовали и провели в HafenCity церемонию поминовения павших у мемориала denk.mal Hannoverscher Bahnhof. Почему именно там?
В самом начале ХХ века к востоку от Альстера было целых четыре железнодорожных пассажирских вокзала, каждый из которых отвечал за отдельное направление. Самым старым из них был Берлинский, построенный на линии, сначала соединявшей Гамбург с Бергедорфом, а потом продленной еще дальше на восток до прусской столицы. Находился он примерно там же, где располагается сегодняшний выставочный комплекс Deichtorhallen.
Любекский ввели в строй в 1865 году, а еще через год – вокзал Klosterthor, на который прибывали поезда со стороны Альтоны и Киля. Позже всех, в 1872 году, возник Ганноверский, заодно связавший город с Харбургом, который тогда еще не был частью Гамбурга.
Из всех этих четырех вокзалов после 1906 года, когда вступил в строй заменивший их новый Hamburg-Hauptbahnhof, выжил только Ганноверский, просуществовавший еще много лет. Превращенный в товарную станцию, он оставил о себе недобрую память, став во времена нацизма основным центром депортаций на севере Германии. Именно отсюда в 1940-45 годах увозили в гетто и концлагеря Белжеца, Лодзи, Минска, Риги, Аушвица-Биркенау и Терезиенштадта тысячи евреев, рома и синти, противников режима и представителей других групп населения страны, подвергавшихся дискриминации и преследованиям.
Для многих людей бывший пассажирский вокзал стал отправной точкой на пути к зловещей станции «Смерть». Первый состав с депортированными был отправлен отсюда, с печально известного перрона № 2, 80 лет назад, 20 мая 1940 года. До 14 февраля 1945 года, когда ушел последний поезд, на восток проследовало 20 таких составов. А если кому-то цифра покажется не такой уж и большой, то я напомню – это ведь в одном только Гамбурге, а депортировали в то время из многих крупных городов Третьего рейха. Так местные ручейки смерти сливались в полноводную реку тотального уничтожения.
Сейчас от бывшего Ганноверского вокзала не осталось и следа. О нацистской странице в его истории напоминает символическое сооружение в виде перрона с фрагментом рельсового пути. Это часть мемориала denk.mal Hannoverscher Bahnhof, открытого 10 мая 2017 года на территории Lohsepark. Он рассказывает о трагической судьбе более 8 000 депортированных, имена которых высечены на двадцати каменных плитах. Здесь же находится памятная доска, установленная в 1993 году обществом Deutsch-Jüdische Gesellschaft Hamburg.
В 2023 году в западной части парка откроется Центр документации площадью около 800 кв. м для проведения мероприятий и выставок. Основу экспозиции составит разработанная специалистами музея концлагеря Neuengamme постоянная выставка, посвященная судьбе депортированных. А пока можно ознакомиться с развернутой в информационном павильоне временной экспозицией «Посланные на смерть» (In den Tod geschickt), подготовленной историком Линде Апель (Dr. Linde Apel).

Текст: Юрий Шалимов

Вынужденное заключение позволяет по-новому взглянуть на привычные стороны нашей жизни и оценить то, чему раньше не придавал особого значения. От карантинной депрессии спасают телефон, книги, прогулки, видеофильмы – и, конечно, Интернет.

Начало дня
Есть в самоизоляции одна хорошая сторона – появилось время заняться тем, до чего раньше просто руки не доходили. Кто-то за ремонт квартиры взялся (если материалы заранее купил), кто-то домашние архивы в порядок приводит, кто-то восстанавливает заглохшие интернет-связи с дальними родственниками и знакомыми. Мне лично один такой возобновленный контакт позволил пролить свет на судьбу деда, пропавшего без вести в июне 1942 года при попытке 2-й ударной армии выйти из окружения. Значит, уже не зря я в самоизоляции сижу.
Полезное все-таки дело – Интернет. Обычно мое карантинное утро начинается с цифр, которые сейчас важнее всего. На сайте института Роберта Коха (www.rki.de) бегло оцениваю развитие ситуации в Германии по состоянию на минувшую полночь. Всякий раз надеюсь на существенное уменьшение роста числа инфицированных. Однако этот процесс идет медленнее, чем хотелось бы, да и количество умерших все еще понемногу увеличивается. Не Штаты, конечно, – у нас в десять раз меньше, но все равно досадно.
Кстати, о Штатах. Второй сайт, на который мне надо с утра обязательно заглянуть, это страница COVID-19-Dashboard университета Джонса Хопкинса (Johns Hopkins University, JHU). Такая же информационная панель, что и у RKI, но там понагляднее представлена глобальная картина пандемии. Даже не посмотрев на нее, по опыту уже знаю, что у американцев показатели по Германии обязательно будут выше, чем у самих немцев, – где-то на 2-3 тысячи инфицированных и примерно на 200 умерших. Поначалу меня это смущало, но теперь уже нет. Главное – разница между цифрами из обоих источников остается постоянной, а это значит, что тенденция в целом та же.

Хопкинс или Кох?
И все же – почему данные не одинаковые? Оказывается, что дело тут в разных способах сбора и подачи информации. Во-первых, панель JHU работает в режиме реального времени – то есть, цифры на ней меняются постоянно, по мере поступления сведений. RKI выдает данные лишь один раз в день, по утрам, и по состоянию на конец вчерашнего дня (ноль часов), то есть без учета уже начавшихся суток. Во-вторых, в институт Коха информация в виде цифровых данных стекается не прямо из источников, а ступенчато – из клиник сначала в городские департаменты здравоохранения, потом в земельные ведомства и, наконец, в RKI. Специалисты JHU благодаря международным связям собирают информацию из немецких источников разных уровней и сами ее обсчитывают. Но в этом есть как плюсы, так и минусы.
Выигрывая в оперативности, американцы нередко проигрывают в точности. Некоторые случаи порой оказываются учтены дважды, поэтому приходится задним числом корректировать эти цифры в сторону уменьшения. В RKI сведения приходят с небольшим запаздыванием – отсюда и общая разница в сумме, и легкие «проседания» данных в выходные дни, зато все они официально подтверждены и поэтому надежны с точки зрения оценки конкретной ситуации. Именно их используют все принимающие решения политические и административные структуры Германии.
Хотя основные цифры у американцев и немцев не совпадают, кривые их графиков развития пандемии почти идентичны, так что немецкие СМИ традиционно ссылаются на оба исследовательских центра. Правда, им все же выгоднее следить за оперативной ситуацией в развитии, и Хопкинс чаще в приоритете именно потому, что его информационная панель работает в режиме реального времени.

О победе над вирусом
Однажды поймал себя на том, что отслеживаю коронавирусную статистику, как в годы войны люди в тылу ревностно следили за перемещением фронтов, отмечая на карте диспозицию частей Красной Армии булавками с красными флажками. Те же надежды на скорое изменение к лучшему, та же вера в близкую победу над врагом. Только вот без лекарства и вакцины победить коварного и к тому же практически невидимого противника сейчас просто невозможно. Хотя переливание плазмы от переболевших и внушает некоторую надежду, но оно пока что остается лишь экспериментальным способом борьбы с коронавирусом.
Давайте признаем честно – нет у нас еще настоящего оружия против него, кроме разве что известного со средних веков блокирования путей его распространения, то есть карантина или самоизоляции. COVID-19 можно или избежать, или перенести болезнь с разной степенью тяжести ее протекания.
Но «вылечиться», как сейчас обычно пишут, невозможно. Потому что все наше лечение сводится лишь к поддержке организма и к борьбе против симптомов болезни, а не против самого коронавируса SARS-CoV-2. Так что не говорите о человеке, оставшемся в живых после встречи с ним, что он вылечился. Да, он «переболел» или «выздоровел», но никак не «вылечился».
До того момента, пока человечество не найдет лекарства против него, вирус будет оставаться стихийным бедствием вроде торнадо. Кому-то повезет, и смерч пройдет мимо, кто-то спрячется от него в подвале, кто-то отделается ушибами. Но остановить его, пока он сам не потеряет силу, невозможно. Так же и с вирусом. Хотя это вовсе не значит, что мы обречены.
Были ведь когда-то и оспа, и холера, и чума, но все они уже позади. Просто следует признать, что SARS-CoV-2 – не первый и не последний в этом ряду. Коронавирусы и прочая зараза, которой еще много в природе (а при желании и сами создадим), – это часть нашей жизни, поэтому надо просто принять новые правила игры. Необходим, как говорят специалисты, протокол действий для таких случаев. Так что рассматривайте происходящее как учения. А то расслабились тут, понимаешь…

Все намного сложнее
У нас, как известно, каждый суслик – агроном. Еще недавно все мы поголовно были экспертами по Украине, а теперь – специалисты по коронавирусу. Спорим на форумах и в комментариях так, что от оппонентов только пух и перья летят. Аргументов мало – все больше личные выпады нецензурного характера. Еще булгаковский доктор Борменталь отмечал уровень таких дискуссий: «Вы, Шариков, чепуху говорите, и возмутительнее всего то, что говорите ее безапелляционно и уверенно».
Горячность обсуждения понять можно – тема хотя и печальная, но интересная. Тут вам и наука, и политика, и теория заговора. Жаль, взвешенные точки зрения не в почете – отодвинься, дед, а то затопчут ненароком. Недостаток информации возмещаем верой в непогрешимость собственной версии, под нее и фейки подбираем соответствующие.
То у нас «пиндосы» биологическое оружие создают, от которого сами же больше всего и страдают. То о статистическом плато говорят, когда ежедневный прирост числа инфицированных выше шести тысяч держится. То аппараты ИВЛ, на которые мы еще недавно молились, стали чуть ли не вредны. Хотя вообще-то между немецким Dräger и российской «Фазой-5» есть некоторая разница, к тому же и тем, и другим надо просто уметь пользоваться. В общем, недаром говорил профессор Преображенский: «Не читайте до обеда советских газет».
Если хотите быть в теме – читайте или слушайте на гамбургском сайте NDR Info подкаст руководителя Института вирусологии берлинской университетской клиники Charité, профессора Кристиана Дростена (Prof. Dr. Christian Drosten). Тогда вы поймете, насколько ситуация с коронавирусом сложнее, чем кажется нам, дилетантам. SARS-CoV-2 в каком-то смысле подобен ВИЧ, поскольку тоже ослабляет иммунитет. На этом фоне прогрессируют болезни, которые уже есть у больного, так что умереть в итоге он может и не от самого коронавируса, хотя это не значит, что тот не при делах. Конечно, тут есть свобода действий для медицинской статистики – если хочешь скрыть COVID-19, удобнее всего кивать на пневмонию. Но это, как вы понимаете, не про Германию.

Два пути
В самом начале пандемии активно обсуждались два основных пути ее преодоления. Первый – пустить все на самотек. Болезнь будет распространяться быстро, но быстро и закончится. Конечно, большая часть населения вымрет, но зато экономика пострадает в меньшей степени и быстро восстановится. Точка зрения хотя и циничная, но понятная.
Правда, есть в ней одна неувязочка. Так рассуждать могут только люди, уверенные в том, что они сами и их близкие непременно останутся в живых. Изменят ли они свою позицию, если будут знать, что умрут и сами, неизвестно.
Первый путь представляет собой нечто вроде спринтерского забега, в ходе которого будет много смертей и система здравоохранения наверняка обрушится за счет наплыва больных в короткий период времени. Второй путь схож с бегом на длинные дистанции – он предполагает жесткие карантинные ограничения, но зато и более пологую кривую графика распространения инфекции. Он растягивает пандемию во времени, не допуская ее взрывного роста и не позволяя обрушиться системе здравоохранения. Но и тут есть своя трудность – не у всякого государства хватит ресурсов для такого длительного изматывающего марафона.
И что у нас сегодня в сухом остатке? По первому пути сознательно никто не пошел, но некоторые страны фактически оказались на нем, опоздав с карантинными мерами (Италия, Испания) или решив, что опасность COVID-19 преувеличена. Великобритания замешкалась на перепутье – сначала пошла в одном направлении, потом решила сменить курс, но было уже поздно. Швеция, еще недавно благополучная, упорно держится за изначальный выбор, хотя уже понимает, что была настроена излишне благодушно.
Германия по-прежнему придерживается второго пути, рост числа инфицированных затормозился. Теперь посмотрим, не аукнется ли нам частичное снятие карантинных ограничений. Недавно профессор Дростен высказал опасения, что из-за их поспешной отмены страна может растерять гандикап в борьбе с пандемией, который обеспечила себе в ее начале.
Понятно, что самоизоляция у нас уже в печенках сидит, и экономика несет потери, но возможность новой вспышки COVID-19 вполне реальна. Очень не хочется быть отброшенными на тот уровень, который уже прошли. Так что стиснем зубы и наберемся терпения, дорогие читатели. И будем, по возможности, здоровы.