Bei uns in Hamburg

Author: Maria Stroiakovskaya

  • Театры Гамбурга – Камерный театр – Hamburger Kammerspiele

    Мал золотник, да дорог

    Мы продолжаем обзор наших  «храмов Мельпомены»  циклом рассказов о самых значительных «серьезных» частных театрах.

    И начнем по старшинству и по достоинству с Hamburger Kammerspiele – небольшому по размеру, но значительному по достижениям. Театр расположен в престижном гамбургском районе Rotherbaum, недалеко от Внешнего Альстера, по адресу: Hartungstraße 9-11. Здание в стиле классицизма построено в 1863 году по заказу и на деньги богатого – несмотря на фамилию – купца Отто Эдуарда Фердинанда Пфеннига (Otto Eduard Ferdinand Pfennig). Со дня основания театр считается одним из значительных культурных центров города.

    Современное название театр получил в 1918 году, когда Эрихом Циглером (Erich Ziegel) и был основан Hamburger Kammerspiele. В 20-е годы театр стал центром современной экспрессионистской драматургии. Там ставили пьесы Артура Шницлера, Франка Ведекинда, Бертольда Брехта. На его сцене играли блестящие актеры, многие из которых светили не только своим, как Густав Грюндгенс, но и отраженным светом, как потомки знаменитых писателей Эрика и Клаус Mанн, Памела Ведекинд.

    Hamburger Kammerspiele непосредственно связан с историей еврейской культуры Гамбурга. С 1904 по 1937 год в его малом зале проходили заседания еврейской масонской ложи. В 1930 году в связи с ухудшением финансового положения, вызанным мировым экономическим кризисом, здание было продано антропософскому обществу, которое великодушно позволило театру и ложе и дальше работать в их прежних помещениях. За это время театр превратился в центр еврейской общины района Rotherbaum.  В 1941 году нацисты ликвидировали еврейский Kulturbund и продали здание театра городу. Уже после  закрытия 11 июля 1942 года там был один из многочисленных сборных пунктов, откуда 375 гамбургских евреев были депортированы в Аушвитц.

    В 1945 году все, как в библии, возвратилось на круги своя, и театр открылся снова, причем под руководством еврейки Иды Эре (Ida Ehre), пережившей все кошмары концентрационного лагеря Fuhlsbüttel. Возрождение театра проходило под лозунгом «Человечность и толерантность». Театр прославился в первую очередь постановкой пьесы «Там, за дверью» (Draußen vor der Tür), гамбургского писателя-антифашиста Вольфганга Борхерта (Wolfgang Borchert). Он двадцатилетним  попал  в армию в 1941 году, был ранен на  Восточном фронте, а затем приговорен нацистами к смерти за уклонение от военной службы. Приговор заменили  тюремным заключением. После окончания войны работал в театре, писал рассказы, притчи и пьесу, премьера которой состоялась на следующий день после его смерти 21 ноября 1947 года.

    В 2003 году бразды правления труппой перешли к Акселю Шнайдеру (Axel Schneider) –

    харизматичному и креативному молодому режиссеру, не чуждому и традиций русской театральной школы, таинства которой он постигал, будучи в свое время ассистентом Галины Волчек. Оба зала –  театральный и легендарная «ложа» – недавно значительно перестрoили и модернизировали. Ложа используется теперь исключительно для литературных вечеров и представлений кабаре, а в «большом» зале на 419 мест протекает основная театральная жизнь. Камерные размеры театра во многом обусловили направленность на психологическую достоверность и детальную разработку характеров – крупные «кино-планы» вместо эффектных шоу.

    Большое место в репертуаре занимают критические пьесы современных авторов на злобу дня. Последняя такая работа – пьеса «Enron» Люси Преббл (Lucy Prebble), спектакли по которой  идут до 22 мая. Недавно разразившемуся мировому финансовому кризису предшествовал ряд «подземных толчков», первым из которых был скандал с техасским энергетическим концерном Enron. Огромная фирма, сделавшая себе имя успешной рекламой, выгодно «продавала» себя  как «самая современная, ставящая во главу угла благо общества и процветание сотрудников». Разразившийся в 2001 году громкий скандал вскрыл неприглядную картину  ее бизнеса. Прав оказался бессмертный Салтыков-Щедрин: «…что-то много стали говорить о патриотизме – видно, опять проворовались». Счета Enron подделывались, неудачи выдавались за достижения. В результате биржевые акции взлетали, а вместе с ними и многомилионные бонусы руководства. Рухнувший «карточный домик» своми обломками больно задел не только сотрудников и акционеров, но и весь финансовый мир. В одноименной пьесе успешно используется принцип «театр в театре», на сцене которого видные представители «бизнеса с нечеловеческим лицом» проворачивают свои темные махинации. Напряженный драматизм и острые диалоги обеспечили пьесе «Enron» успех на Бродвее, а теперь ей рукоплещет и Гамбург.

    Лирическую ноту вносят в репертуар театра литературно-музыкальные постановки. 13 июня состоится немецкая премьера спектакля «End of the Rainbow», посвященного легендарной голливудской актрисе Джуди Гарланд. В его основе – типичный для американской культуры мотив стареющей звезды – последние месяцы жизни 47-летней дивы, которая лихорадочно пытается возродить былой успех. Но битва проиграна. В знаменитом голливудском фильме 30-х годов «Волшебник изумрудного города» 15-летняя Джуди играла Элли – девочку из канзасской степи, которая мечтала попасть в прекрасный мир «над радугой». Песня «Over the Rainbow» стала не только «эмблемой» фильма, но и визитной карточкой самой Гарланд. Теперь, спустя годы, для измученной алкогольной и наркотической зависимостью Джуди наступает «Конец радуги». Кстати, жизнь ее дочери Лайзы Минелли тоже напоминала «американские горки» – больше падений, чем взлетов. Но это уже другая история. Автор пьесы Питер Куильтер (Peter Quilter) блестяще скомбинировал сцены из жизни звезды и ее знаменитые песни. Для воплощения замысла ему удалось найти гениальных исполнителей Марион Мартинзен (Marion Martienzen) и Томаса Борхерта (Thomas Borchert) – таких же поющих актеров, какой была Джуди.

    Необычно долго – всю весну – будет идти спектакль «Малер». 18 мая исполняется 100 лет со дня смерти знаменитого композитора и дирижера, чье имя тесно связано с Гамбургом. 6 лет его пребывания на посту главного дирижера нашей оперы оставили значительный след в ее истории. Величайший симфонист был личностью сколь гениальной, столь и противоречивой, рано ушел из жизни и оставил огромное творческое наследие. Используя метод коллажа, режиссер Маттиас Кристиан Козель (Mathias Christian Kosel) создал многогранный портрет композитора. В постановке использованы письма Малера жене Альме, дирижеру Бруно Вальтеру и другим современникам. Дуэт главных исполнителей  – актера Маркуса Бойсена (Markus Boysen) и певицы Фелины Кнабе (Feline Knabe) – создает на сцене поле колоссальной психологической напряженности со всеми оттенками трагичности и гротеска. Вот как передавал Бруно Вальтер, тогда начинающий дирижер, свои впечатления от первой встречи с Густавом Малером: «После визита я пребывал в состоянии духовного оцепенения, смешанного с ужасом. В облике Малера было что-то одновременно от гения и от демона».

    Спектакли Hamburger Kammerspiele этого сезона, как видим, очень разнообразны. Но вне зависимости от жанра они всегда имеют «особенную стать» – то, что выделяет этот театр из ряда драматических коллективов Гамбурга и страны.

    Текст: Наталия Зельбер

  • Соборы Св. Михаила в Гамбурге

    Крылья архангела

    Недавно отметили свои юбилеи два гамбургских храма, объединенные в нашем сознании общей историей и одним именем – архангела Михаила.

    «Биография» евангелического собора St. Michaelis, который гамбуржцы по-свойски называют «Большим Михелем», насчитывает ровно три с половиной века. Католическому собору St. Ansgar, некогда прозванному в народе «Малым Михелем», исполнилось 200 лет. Правда, звания «младшего брата» этот храм никак не заслуживает, поскольку на самом-то деле ему в общей сложности уже более четырех веков. Дело в том, что официальный отсчет «возраста» церквей идет со дня их освящения. А «Малый Михель» существовал задолго до того, как стал католическим храмом, и его биография тесно связана со «старшим братом». В истории Гамбурга оба «Михеля» неотделимы друг от друга, словно крылья архангела Михаила.

    А началось все на рубеже XVI и XVII веков. В 1605 году, когда в Гамбурге свирепствовала чума, на пригородном кладбище в Нойштадте построили небольшую капеллу St. Michaelis. Тогда еще она была за городской стеной. Но Гамбург рос, и со временем пригород оказался внутри крепостного вала. Евангелическая община тоже увеличилась, и капелла, ставшая церковью, уже не вмещала всех прихожан. Власти дали разрешение на строительство по соседству большой церкви с тем же именем. 14 марта 1661 года готовый St. Michaelis был освящен, и именно этот день считается официальным днем его рождения. Так и появились в Гамбурге два «Михеля» – большой и малый.

    Со временем бывшая капелла пришла в запустение и была снесена. О ней вспомнили почти через сотню лет, 10 марта 1750 года, когда в «Большого Михеля» попала молния, и он полностью сгорел. Последующие три десятка лет евангелической общине архангела Михаила пришлось проводить богослужения и религиозные обряды в других церквях. А потом на месте, где когда-то стояла капелла, вновь отстроили «Малого Михеля», который несколько десятилетий служил евангелической общине временной церковью.

    Уничтоженный пожаром St. Michaelis совсем не был похож на тот собор, который хорошо знаком нам всем сегодня. Ведь один из главных символов нынешнего Гамбурга строили, по сути, трижды. В привычном для нас виде «Большой Михель» появился 225 лет назад, в 1786 году. Авторы проекта – Иоганн Леонард Прай и Эрнст Георг Зоннин. Их детищу тоже была уготована непростая судьба.

    В июле 1906 года во время строительных работ на чердаке здания возник сильный пожар, практически уничтоживший собор. Потом в городе долго шли дискуссии, надо ли восстанавливать храм в прежнем виде или строить его по новому проекту. К тому времени «Большой Михель» уже был признан архитектурным символом Гамбурга, и жители дружно высказались за его воссоздание. В итоге собор построили по старым чертежам, однако вместо прежних деревянных конструкций использовали более устойчивые против  пожаров сталь и бетон. 19 октября 1912 года St. Michaelis «родился» в третий раз.

    А «Малый Михель» к тому времени уже почти столетие был католическим. В 1806 году французские войска императора Наполеона Бонапарта заняли Гамбург. В общей сложности восемь лет город находился в руках католиков, которые и приспособили храм для своих богослужений. В феврале 1811 года церковь официально стала католической и была названа в память первого епископа Гамбурга святого Ансгара, который почитается и французами. Первая публичная месса в храме состоялась 200 лет назад, 24 марта 1811 года. Это многое значило для почти шести тысяч гамбуржцев, исповедовавших католицизм, но не имевших своей церкви. Отныне им не нужно было проводить богослужения у себя дома или выбираться для этого в соседнюю Альтону, которая тогда принадлежала Дании.

    Кстати, если в экономическом отношении оккупация стала для Гамбурга настоящей катастрофой, то в религиозном смысле благодаря французам был достигнут некоторый прогресс. Наполеон привнес в жизнь города относительную свободу вероисповедания, которая, к счастью, сохранилась и после ухода его войск. Со временем Сенат Гамбурга за 30 000 марок выкупил «Малый Михель» у евангелической общины St. Michaelis и передал его местным католикам по символической цене.

    Тогда между приходами обоих «Михелей» и был заложен фундамент сегодняшних добрососедских отношений. Во время торжественного богослужения в связи с 200-летием храма St. Ansgar даже традиционная проповедь стала экуменическим диалогом между главными священнослужителями «Малого» и «Большого Михеля» – Мартином Лёвенштайном и Александром Рёдером. Оба считают это хорошим знаком для будущего обеих церквей.

    «Большой Михель» вполне соответствует своему названию: это самая крупная церковь Гамбурга, вмещающая 2 500 прихожан. Уже поэтому ее часто используют как уникальную концертную площадку для исполнителей инструментальных и вокальных программ. Но особенно привлекателен St. Michaelis для органистов: в храме сейчас четыре (!) разных органа, и самый большой из них – Steinmeyer-Orgel – насчитывает 85 регистров и 6 665 труб. Кроме того, у «Большого Михеля» есть акустические особенности, выгодно отличающие его от многих других церквей и концертных залов. И то, что в мае здесь впервые пройдет европейский этап  Международного конкурса органистов имени Микаэла Таривердиева, говорит о возросшем авторитете этого творческого состязания. Для его организаторов большая честь – проводить конкурс в храме, который считается архитектурным символом Гамбурга и наиболее значительным в Северной Германии храмом в стиле барокко. Председателем жюри европейского тура, который пройдет с 23 по 27 мая, будет музыкальный руководитель общины St. Michaelis Кристоф Шёнер.

    Напомним, что конкурс имени Микаэла Таривердиев проводится в два этапа. Первый тур, отборочный, проходит сразу в нескольких городах – в Канзас-сити (США), Гамбурге (Германия), Астане (Казахстан) и Москве. Второй, финальный тур, по традиции проходит в российском Калининграде. Для победителя конкурса на этот раз предусмотрен специальный приз «с гамбургским акцентом» – сольный концерт под сводами St. Michaelis.

    Текст: Константин Раздорский

  • Зазеркалье

    Интересная жизнь у нас здесь в Зазеркалье, так я мысленно называю Германию. Мы — это, вроде бы, как и не мы, а нечто промежуточное между Тем и Этим…
    Три с лишним недели немцев лихорадит их католическое предРождество,- поиски, упаковка, распределение и рассылка подарков, потом запекание традиционного рождественского гуся и, наконец, встреча Рождества.
    Мы православные, по идее должны наблюдать со стороны на всю эту суматоху и ждать своего родного Рождества через две недели.
    Но мы живем «во враждебном» окружении и волей-неволей втягиваемся во все это пиршество света и красок, вкусных ярмарочных запахов, всяческого изобилия. Неожиданно звонят внучки, рожденные здесь, и поздравляют тебя, желая Frohe Weihnachten и спрашивая, приду ли к ним в Heiligabend. Ты ошарашена и не знаешь, как реагировать, как- то немного грустно. Пытаешься объяснить им, что это не НАШЕ.
    Звонят знакомые немки и тоже поздравляют. Ты – в ответ. Как гласит немецкая поговорка: «Wes Brot ich esse, des Lied ich singe», то есть, чей хлеб жую, того и песню пою. Они же не обязаны знать, что ты не католичка, и к их торжествам не имеешь никакого отношения, кроме того, что проживаешь на данной территории.
    Иногда начинаешь рассказывать, что у русских все это происходит на две недели позже, поскольку мы принадлежим к православной церкви – orthodox Kirche и празднуем по григорианскому календарю. Немки сочувственно изрекают глубокомысленное: «Ach so..!» – “Ах, вот что!” Интересно, что они думают при зтом?!
    Каждый уважающий традиции немец обязательно посетит Weihnachtsmarkt- рождественский рынок, хотя редко что из сувениров приобретает при этом.
    И если ты сподобилась накануне познакомиться с немецким джентльменом, например, на дискотеке, и он проявил интерес к твоей Auslaenderpersone, то немец пригласит тебя на этот рождественский базар- Glühwein probieren und Wuerstchen essen. Вот ты невольно и приобщаешься к европейской культуре, к их Brouche: слушаешь на площади под моросящий дождик электронную музыку заезжего музыканта-клавишника, пьешь шибающий в нос горячий глинвейн, о котором раньше только читала, и жуешь колбаску со сладковатой горчицей.
    Пройдясь туда-сюда по рождественскому базару, /причем джентльмен как бы ненароком избегает «обжорных» рядов с действительно вкусной, но стоящей от восьми евро едой/, кавалер заканчивает ознакомительную программу и отвозит тебя домой. Ты «делаешь» приятное лицо: «Es war ein schoener Abend! Vielen Dank!» и мчишься скорей в свою квартиру с одной только мыслью:«Поесть!»
    Большинство местного мужского населения живет по принципу:»Geiz ist geil!», то есть, экономно- значит, хорошо. Приятным исключением являются немцы, делающие подарки,- как мелкие, типа коробочки конфет, так и покрупнее, типа золотого кулончика. Но попадаются такие немцы редко.
    Тогда даме повезло, этих кавалеров надо ценить и сохранять подольше. Насколько это возможно. Иностранная чужая душа – это потемки вдвойне. Что-то господину не понравится вдруг в вашем поведении, и все! Он моментально сворачивает отношения, часто даже без всяких обьяснений. Перестает звонить и трубку также не берет. А вы ломаете голову, пытаясь понять, что же случилось? Если же доходит все-таки до выяснения отношений, то вы so wieso в проигрыше: волнуясь, вы забываете начисто все навыки чужого разговорного языка. И пытаетесь по тарабарски что-то шпрэхать.А херр разложит все по полочкам и с немецкой скрупулезностью. Вот и «поговорили»!
    Так мы и живем в Зазеркалье: У них празднование Нового года заканчивается \1 января уже можно увидеть первые, выброшенные за ненадобностью елки около домов\, а у нас гульба только начинается; у них 4 и 5 – это самые плохие оценки в школе, а у нас- самые лучшие.
    А в саму новогоднюю ночь мы празднуем вдвойне,- сначала за своих, русских, а через два часа за них, немцев! Неплохо, а?!

    Lubov Golt

  • О графическом дизайне в зоне

    На втором году жизни в Германии, после окончания годичных курсов по специальности „Компютерная графика“, явились с женой в районный социал, где нам рекомендовали посетить городское социальное ведомство на предмет определения  дальнейшей судьбы.
    Там были приняты приятной сотрудницей, которая, заглянув в наши бумаги, сказала: “Вам, как художникам, мы можем предложить работу сроком, кстати о зоне, на один год в городских музеях, в рамках кемнитцкого проекта „Работа вместо социальной помощи” („Arbeit statt Sozialhilfe“).
    И на не очень понятном в то время языке, добавила „Als Aufsicht“.
    Мы тут же, недолго думая, согласились. Опыт оформления музеев и выставок в Киеве у нас имелся, желание работать в Германии – тоже, и мы, радуясь, предвкушая праздничный ужин, возвращаемся домой.
    Но все-таки решили заглянуть в словарь: „Что там она еще сказанула?“

    Aufsicht f  – надзор, присмотр, контроль и т. п.

    Постепенно доходит, что нам, дипломированным художникам-оформителям предложено работать смотрителями, как мы в шутку говорили „бабушками“ в залах музея!
    Радость сменилась разочарованием, потом смехом, мы шутили: “Посмотри, зато, в каком месте будем работать!”
    Художественный и природоведческий музеи, куда нас направили, располагались в здании „König-Albert-Museum“ 1909 года постройки, тут же, на очень красивой Театральной площади – Оперный театр (1909) и церковь Св. Петра (1888).

    На собеседовании, мой рассказ о полученном образовании и многолетнем стаже на родине был оборван директором художественного музея: „А вы знаете, кем здесь будете работать?!“ Такого рода опыта у меня не было и я промолчал… в основном, из-за отсутствия немецкого.
    И вдруг слышу: „У меня в штате нет графика-дизайнера, я его беру к себе“. Это сказал уже директор природоведеческого музея – Ронни Рёсслер (Dr. Ronny Rößler). Как я узнал позже – самый молодой в Германии, в то время, директор музея, известный в мире ученый-палеонтолог.
    Моя судьба на ближайший год была предрешена и я стал графиком-дизайнером кемнитцкого природоведческого музея (Museum für Naturkunde Chemnitz).

    В самом начале моей работы в музее произошел знаменательный, как для меня, случай. В комнате, где я работал, собрались почти все сотрудники, было что-то вроде стихийного совещания. До меня вдруг доходят слова директора: „Все, что связано с графическим дизайном в музее – решает он!“ И показал на меня. Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы – воцарилось молчание. Многие, наверное, подумали:  „Как человек не разговаривающий и плохо понимающий язык, и вдруг, решает?“.
    Но для меня это было еще бóльшим сюрпризом, ведь на родине мне не доводилось слышать что-то подобное. Да и более именитые коллеги никогда ничем таким не хвастались.

    „Кадры решают всё!“ – вспомнилось время лозунгов, которых переписал множество к разным праздникам.
    Mы знали, какие, именно, кадры. Они решали за нас всё. Кроме серъезных задач, еще и, какие должны люди носить прически, что рисовать, какую музыку слушать…
    Все это было грустно, но в году 1975-м довелось написать и такой лозунг:
    „Пять минут здорового смеха заменяют добавку“ – в столовую пионерского лагеря „Прибрежный“, где подрабатывал летом в студенческие годы.
    Или, позднее, когда бывшие партийные и комсомольские вожаки, стали „ударниками“ капиталистического труда. Один из них – руководитель отдела рекламы крупного киевского банка, сказал как-то: „Я понимаю, что художника может обидеть каждый, но нам нужно, чтобы ты оформил пункт обмена валюты!“

    Интересно вспоминать и сравнивать отношения на работе там и тут, и, конечно же, всякие случаи. А в такой сфере деятельности, как художественное оформление, или как сейчас это называется ГРАФИК-ДИЗАЙН, отношения с заказчиком, коллегами или членами худсовета особенно интересны.
    „Сеня! Хватит ему уже!“ – это крик души секретаря худсовета, дамы бальзаковского возраста, в объязанности которой входило внесение решения совета в протокол, к председательствующему Семену Рейдеру. Я показывал плакаты для киевского планетария. Работа совету понравилась, а это сулило, кроме похвалы в протоколе заседания, еще и повышенную оплату – выше существующих расценок.

    Какое-то время спустя, он мне  сказал: „Ты думаешь, что мне нравишься? Мне нравится твоя работа!“

    В чужой стране и на новой работе многое непонятно. А понять нужно, как минимум, задание. Так во время практики в рекламном агенстве, услышав в просьбе шефини знакомое слово „Blumen“, начал рисовать разные цветы, а оказалось, что меня попросили не рисовать их, а полить!

    И тут первое задание в музее – оформление выставки  о крысах („Ratten – die Supermäuse“). Показал жене эскиз пригласительного билета – там длиный крысиный хвост и над ним слово „Einladung“. Учитывая опыт сдачи работы худсовету – много лет проработали в Киевском художественном фонде – жена говорит: „Этого никогда в жизни не примут!“ Но я всё-таки решил показать работу директору. „Spitze!“ – услышал новое для себя слово, и, скорее, по выражению лица и глаз понял, что идея понравилась. Так постепенно стал привыкать, что многое из того, что я делаю, ему нравится.

    Годичный контракт был продлен еще на 6 месяцев, что стоило директору музея немалых усилий – срок договора был жестко регламентирован условиями проекта. За эти полгода были сделаны эскизы и концепция оформления книги „Каменный лес Кемнитца“ („Der Versteinerte Wald von Chemnitz“). А в течение следующего контракта, полученного через полгода после окончания предыдущего, книга сверстана и напечатана.

    В конце книги были фото и краткие биографии авторов.  Ронни Рёсслер включил и  меня в этот список. Многих удивляло, а меня больше других – как это фото оформителя находится над портретом издателя. Но всё очень просто – издатель книги решил разместить авторов по алфавиту.

    Каждая совместная работа с этим человеком прeвращается в праздник. Взаимопонимание у нас возникло задолго до появления у меня понимания немецкого языка. Много раз он вызывал у меня чувство благодарности и признательности. И когда Ронни, получая палеонтологическую премию в городке Ингельфинген, в 2006 году, подробно рассказывает о моем участии в его работе. Или частые упоминния обо мне на лекциях в Горной Академии Фрайберга, об этом поведал сын друзей, студент этого заведения.
    И когда надо было защищать концепцию оформления книги „Тайны окаменелых растений“. Это практически два издания, на немецком и английском языках. В типографии книга должна была быть через два месяца, надо сверстать 232 страницы, включая 500 фото и иллюстраций. И дата презентации уже известна, приглашены пресса, телевидение. Ронни меня нескольло раз спрашивал, справимся ли мы за это время, ведь мюнхенское издательство отказало автору книги именно из-за нехватки времени. Я тогда рассказал, что говорили в советской армии в похожей ситуации –  подобное слышал не раз: „У вас, товарищ солдат, не 60 дней, а 60 дней и 60 ночей! А это уже более, чем достаточно. Так что идите и выполняйте!“

    Ответственность огромная – среди авторов ведущие палеонтологи мира, профессора из США, Франции, Германии, Нидерландов, всего 13 человек. И компютер раз не выдержал нагрузки, пропала актуальная версия книги. Совместные правки Ронни и авторов – недельная работа. Думал, сейчас-то Ронни уже не сдержится, и я услышу о себе „всю правду“. И известные слова в ушах уже звучат – не знаю только перевода на немецкий. Но не довелось… Ронни тихонько сел за компютер, и страницу за страницей восстановил все. Поздно ночью, уходя, сказал с улыбкой: „Сделай копию“.

    Когда мы вместе с ним сдавали книгу в печать, в типографии назвали нашу работу за столь короткое время – „мировым рекордом“. А через неделю, посмотрев первые пробные отпечатки, радовался, как ребенок: „Wir haben’s geschafft!“.

    В 2002 году я стал самостоятельным графиком-дизайнером и совместная работа с доктором Ронни Рёсслером продолжилась. С декабря 1997 года, вместе сделано довольно много. Кроме выше упомянутых книг – „Каменный лес Кемнитца“ („Der Versteinerte Wald von Chemnitz“) и „Тайны окаменелых растений“ („Geheimnisse Versteinerter Pflanzen“) в издательстве „D´ORO“ Хеппенхайм, книги – „Der Zeisigwald“, „Entdeckt im Insektarium“. С 2005 года выпуск ежегодных публикаций музея (160-200 страниц каждая). Были оформлены более 30 различных выставок, в том числе в культурном центре “Das Tietz”, к 10-летию нашей совместной работы.

    Кое-что из описанного здесь можно увидеть на сайтах: www.naturkunde-chemnitz.de; www.potievsky.de.

    Вспомнился 12-летней давности разговор по телефону с новым знакомым из Дрездена. У него жена график-дизайнер и у нее проблема с заказчиком. Он просит в рекламе его фирмы использовать как можно больше цвета – и синий, и красный, и зеленый, а еще и золотое и серебряное тиснение. Явно – перебор! Как профессионал, она не может и не хочет этого делать. С другой стороны, нужно и заказчика удовлетворить, и что-то при этом заработать.
    „Не работа, а проституция какая-то!“ – возмущается растроенный собеседник.
    – „Так это же самая древняя профессия“ – говорю я.
    – „Какая? График-дизайнер?!“
    Мы с тех пор дружим.

    Евгений Потиевский

    Фото: Ронни Рёсслер открывает выставку в культурном центре “Das Tietz”, к 10-летию сотрудничества музея с графиком-дизайнером Потиевским, 15.01.2008.

  • Музеи Гамбурга – Паноптикум – гамбургский музей восковых фигур

    Папа Римский Бенедикт ХVІ с распростертыми объятиями встречает нас на входе, а рядом лучезарно улыбается Джулия Робертс. Мы – в гамбургском «Паноптикуме», старейшем музее восковых фигур Германии. В этом году он отметил 130-летний юбилей.


    11 мая 1879 года газета Hamburger Nachrichten писала: «Всех жителей и гостей города оповещаем, что сегодня мы открыли «Паноптикум» (St. Pauli, Spielbudenplatz № 16), посетить который сердечно приглашаем почтенную публику. Без ложной скромности заявляем, что мы создали уникальное учреждение искусства, какого Гамбург еще не видывал». Это объявление было подписано скульптором Фридрихом Германом Фербером (Friedrich Hermann Faerber) и его тестем Фридрихом Фердинандом Хезэ (Friedrich Ferdinand Heese). Последний вскоре вышел из бизнеса, а семья Фербер и по сей день тесно связана с «Паноптикумом»: сегодня музей возглавляет правнук основателя – Хайо Фербер (Dr. Hayo Faerber).

    Помимо фигур международного масштаба – королей, королев и принцев, в «Паноптикуме» первых лет были широко представлены выдающиеся личности Гамбурга – бывшие бургомистры, известные жители города, а также местные «оригиналы», ставшие частью фольклора, – например, популярный и в наши дни водонос Хуммель. Экспозицию дополняли рыцарские доспехи и оружие разных эпох, а также диорамы, посвященные важным событиям в жизни города. Тем самым «Паноптикум» в какой-то степени выполнял и роль исторического музея.

    Одним из слагаемых его успеха в конце XIX столетия была своевременность выставок, быстрая реакция на происходящие события – будь то смена короля или министра, общественный скандал или громкое убийство. Поэтому посетитель мог не только увидеть «фигурантов» того или иного происшествия, но и стать «очевидцем» нашумевших событий.

    Был в «Паноптикуме» и «Анатомический музей», где за дополнительную плату открывались тайны человеческого организма. Модели различных органов, стадий развития болезней и даже пластическое изображение родов служили медицинскому просвещению публики. А в «Комнате ужасов» воображение публики будоражили орудия и сцены пыток, сюда приходили взглянуть на восковых преступников, чьи имена были на слуху.

    В последние недели перед Рождеством обычно устраивали особенные показы: здесь можно было увидеть великанов и лилипутов, сиамских близнецов и обладателей самых длинных бород, толстяков и людей, долго обходящихся без пищи, а также представителей экзотических народов. В ноябре 1885 года, например, в музее «гастролировали» индейцы, развлекавшие публику своими танцами и песнями, а выставка оружия, скальпов и предметов быта давала представление о реальной жизни племен, описанных Джеймсом Фенимором Купером. Тирольская великанша Мария Фаснауэр (Maria Faßnauer), на которую глазела публика еще в 1908 году, впечатляет и сегодня: высота ее восковой копии равна размеру оригинала – 2,27 м.

    После Первой мировой войны большинство европейских музеев восковых фигур закрылось, не выдержав конкуренции с «движущимися картинками» кинематографа. Публика потеряла интерес к созерцанию статичных фигур, да и содержать музеи в экономически сложные времена было трудно. Однако «Паноптикум» выжил, и одной из причин были скромные расходы на его содержание: относительно небольшой музей был (и остается) семейным предприятием.

    Будучи в некотором роде зеркалом времени, «Паноптикум» в начале XX века   постепенно смещал акценты. В центре внимания оказывались не исторические личности и скандальные персонажи, а герои современности: здесь появляются восковые копии выдающихся полярников, воздухоплавателей, а также звезд кино – Чарли Чаплина и Марлен Дитрих. В эти же годы благодаря развитию радиотехники некоторые фигуры «заговорили».

    Июль 1943 года – печальная страница в истории музея. После бомбежки в «Паноптикуме» возник пожар, уничтоживший 140 восковых фигур. Лишь 19  экспонатов вынесли из огня в последний момент. К счастью, удалось спасти гипсовые формы некоторых голов, что позволило восстановить часть сгоревших фигур. Спустя пять лет «Паноптикум» вновь открыл свои двери, и первыми его послевоенными «новоселами» стали Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт и Иосиф Сталин. Фигуры Гитлера и Евы Браун заняли место в «уголке диктаторов» по соседству с Франко и Муссолини. Восковая копия великого Гёте появилась здесь к 200-летнему юбилею поэта, который отмечали в 1949 году. Сегодня музей насчитывает 120 фигур выдающихся исторических личностей, деятелей культуры и спорта.

    Вплоть до 1953 года все экспонаты «Паноптикума» делали сами владельцы – сначала Фридрих Герман Фербер, который набирался опыта в берлинском музее восковых фигур, а позже – его сын Герман (Herrmann Faerber), закончивший Мюнхенскую академию художеств. После смерти последнего изготовлением фигур стали заниматься приглашенные скульпторы. Саския Рут (Saskia Ruth), автор большинства копий, появившихся в музее за последние 20 лет, ставит себе цель «создать впечатление, что посетитель стоит глаза в глаза с настоящей, а не восковой знаменитостью».

    Изготовление восковых фигур – очень скрупулезная работа, требующая немалого опыта и мастерства. Конечно, самая важная часть – голова. Сначала скульптор моделирует ее из глины, сверяясь с фотографиями и портретами оригинала. Чем больше различных источников использует мастер, тем больше сходство фигуры и ее прототипа. Идеальный вариант – когда позирует сама знаменитость. С готовой скульптуры снимается гипсовая форма, которая заливается разогретой восковой смесью. Занимают свое место стеклянные глаза, а при необходимости – и зубы. Следующий этап – создание причесок, усов, бород и бровей. Работа эта весьма трудоемкая, ведь волоски «вживляются» по одному. С помощью театрального грима цвет воска на лице доводят до натурального оттенка кожи.

    Шею, руки и некоторые другие части тела отливают тем же способом, а вот туловище – не восковое. Раньше его делали из папье-маше и проволоки, в ход шли даже фрагменты отслуживших манекенов. Сегодня закрытые одеждой части фигуры в основном изготавливают из стиропора (пенополистирола) – легкого теплоизоляционного материала.

    Гардероб для восковых знаменитостей подбирают с особой тщательностью, ведь одежда должна довершить созданный скульптором образ. Обычные костюмы и платья из магазина – скорее исключение. Бывает, что своих двойников снабжают одеждой сами знаменитости: восковой певец и композитор Удо Юргенс щеголяет в костюме с плеча своего прототипа, а Фредди Квин пожертвовал своей копии джинсы и куртку.

    Работа над созданием одной фигуры длится от четырех до восьми месяцев, причем расходы достигают 20 000 евро. Раз в году всем экспонатам устраивают основательную «головомойку»: чистят, причесывают, подправляют темнеющий со временем грим, а то и ремонтируют – ведь воск довольно капризный материал. Однажды упала фигура актрисы Роми Шнайдер, представленной в роли юной австрийской императрицы Сисси: восковую красавицу пришлось делать заново. А «Чарли Чаплин» случайно оказался слишком близко к осветительному прибору, поэтому его затылок и левое ухо слегка «поплыли». Оказывается, не такое уж это безопасное занятие – нежиться в лучах славы и греться в свете софитов.

    Кстати, не всегда работа скульптора завершается появлением восковых знаменитостей в экспозиции. «Лицо Майкла Джексона в результате пластических операций постоянно изменялось, и я едва успевала его корректировать», – вспоминает госпожа Рут. Тем не менее, «Паноптикум» регулярно принимает новичков. «Сейчас идет работа над созданием фигур Барака Обамы, рок-певца Удо Линденберга и «королевы Репербана» Доменики», – сообщило нашей редакции руководство музея.

    Текст: Ирина Бурмайстер