Author: Maria Stroiakovskaya

  • Успех «Гамбургских медведей»

    Тяжелоатлеты под руководством тренера Ивана Кулижникова продолжают успешные выступления на спортивных помостах Германии.

     Гимнастическое общество Hausbruch-Neugrabener Turnerschaft – один из старейших спортивных клубов Гамбурга. Клуб основан в 1911 году. Сейчас здесь в различных секциях занимается более 6000 человек.

    Семь лет назад в клубе была открыта секция силовых видов спорта, таких как тяжелая атлетика, силовое троеборье, читинг и жим штанги лежа. Возглавил секцию заслуженный тренер России, мастер спорта СССР Иван Кулижников. За этот период юные спортсмены в результате упорных тренировок добились отличных результатов.  Под чутким и высокопрофессиональным руководством тренера ребята стали чемпионами Европы, призерами чемпионатов мира. Более 20 атлетов выиграло чемпионат Германии, они смогли завоевать множество медалей и на других, менее значительных, чемпионатах и турнирах северной Германии.

    Очередной успех достигнут на международных женских соревнованиях по тяжелой атлетике, которые прошли в июле в городе Зангерхаузене, и в которых приняли участие спортсменки из 10 стран.

    Представительница «Гамбургских медведей» Антье Барт завоевала второе место в весовой категории до 69 кг, подняв в рывке 71 и толкнув снаряд весом 88 кг, и лишь немного уступила спортсменке из Чехии.

    Антье – уроженка Лейпцига, успешно занимается в составе «Гамбургских медведей» и уже завоевала немало титулов. Она – чемпионка Гамбурга, Северной Германии и призер чемпионатов Германии.  Пожелаем ей дальнейших успехов в этом далеко не легком виде спорта!

    15 сентября в Гамбурге прошел открытый чемпионат города по читингу (Cheating Curl) – одному из видов силового спорта. Там блестяще выступили наши атлеты из секции «Гамбургские медведи». Они завоевали 12 золотых медалей и 3 кубка.

    Рекорды Германии побили Олеся Кваша, Виктор Кесслер, Иван Вагнер, Андрей Вагнер, Влад Денцель, Алексей Вагнер.

    А Павел Полонский в категории до 105 кг установил новый рекорд мира – 126 кг!!!

    Чемпионами стали также Андрей Шевцов, Иван Кулижников, Даниель Ханке, Роман Хайнце, Андрей Политикин и Виктор Крупке.

    22 сентября в Варзове завершился большой международный турнир по тяжелой атлетике «Северный Лев» с участием сильнейших спортсменов Германии и других стран. В турнире участвовало более сотни спортсменов.

    Отлично выступили тяжелоатлеты из «Гамбургских Медведей». Все четверо атлетов завоевали первые места в своих весовых категориях и получили золотые медали.

    Вот они герои Варзавского помоста: Антье Барт, Андрей Вагнер, Алексей Вагнер, Влад Денцель

     

    Редакция поздравляет спортсменов и желает им дальнейших успехов и достижений!

    Связаться со спортсменами можно по электронной почте (info@iwankulizhnikov.de – Иван Кулижников) или по телефону: 040 796 65 96 (Иван Вагнер).

    Текст: Полина Когон

  • Кто подписал Freibrief? История Гамбурга

    В прошлом номере мы ознакомились с историей создания на Севере Европы огромного патриархата, столицей которого должен был стать Гамбург. Но предприятие лопнуло, и наш многострадальный город в очередной раз был разорен славянами. Проходили десятилетия, а он пребывал в ничтожестве. Крохотная резиденция епископов, которые наезжали сюда из Бремена крайне редко, и совсем маленькое графское укрепление – Новый город. В таком состоянии полудеревни Гамбург мог бы дотянуть до нынешних времен. Но у него была другая судьба. И решилась она в Любеке.

     

    Прообраз Гамбурга

    Адольф II, граф Шауенбурга и Гольштейна, хорошо понимал, что порт на Балтийском море, пригодный для вывоза соли, может принести ему большие доходы. Поэтому уже через год после прихода к власти он основал на реке Траве город-порт под названием Любек, совсем недалеко от ранее сожженного  славянского города Любеце. Строили город немецкие и голландские переселенцы.

    Новый город оказался прекрасным посредником в торговле Запада с Востоком, и саксонский герцог Генрих Лев, «непосредственный начальник» Адольфа II, решил его присвоить. Чтобы операция выглядела законно и прилично, он построил выше по течению город-конкурент «Лёвенштат», который перекрыл торговый путь к Любеку. В результате граф скрепя сердце уступил Любек герцогу за денежную компенсацию (1159 год).

    Генрих Лев всесторонне содействовал развитию Любека. Он снабдил его и наиболее прогрессивным по тем временам юридическим оснащением, получившим название «Любекское право», которое стало образцом для подражания во всех новых ганзейских городах. Невезучий граф Адольф II погиб через 5 лет в борьбе со славянами. Его наследник, Адольф III, стал искать замену утраченному Любеку. Такой торговый город должен был находиться на ключевом месте и содействовать экономическому развитию всего региона. Тогда-то и выпала фишка Гамбургу.

     

    Через четыре года здесь будет город-сад!

    Провозгласить красивый лозунг всегда легко, однако реализовать проект возрождения Гамбурга было отнюдь не просто. Надежды использовать портовые сооружения, сохранившиеся с прежних времен, не оправдались. В 1164 году произошло катастрофическое наводнение, и под мощными слоями наносов были погребены старые русла и все береговые приспособления. Перед будущими жителями стояла труднейшая задача создать в этом хаосе порядок и, чтобы противостоять последующим наводнениям, прорыть каналы и насыпать дамбы. Эти работы требовали квалифицированных руководителей, многочисленных исполнителей и больших денег.

    Граф Адольф III пошел по пути отца, когда тот создавал Любек, – привлек переселенцев и передал им в собственность все необходимое для достойной жизни и процветания города. Важным был вопрос – кого приглашать? Кто способен провести необходимые работы? Ответ однозначный – только голландцы. Эти умельцы Северной Европы могли все, но с водой они уже тогда были прямо-таки в  интимных отношениях. С древних времен голландцы практиковали особый способ колонизации земель путем их осушения. «Проект Гамбург» был как раз их случай.

    На развалинах графского Нового города построили поселение с самоуправлением и с передовым для того времени юридическим обеспечением, которое было очень близким к Любекскому праву. Жители избирали депутацию, которая помогала главе общины, обладавшему всей полнотой власти, занимавшемуся управлением и правосудием.

    Первым главой был Вирад фон Бойценбург. 80 переселенцев, в основном голландцев, получили от него наделы и провели все земляные работы. Скорее всего, они работали как специалисты-мастера, а тяжелую черную работу делали подчиненные графу славяне. К 1188 году был обустроен порт с причалами на Альстере (ныне – Alsterfleet), насыпаны дамбы с дорогами поверху (нынешние Großer Burstah, Große Johannisstrasse и другие).

    Важно было и духовное обеспечение поселения. При том, что рядом находился целый епископский город с двумя большими церквями – домской Мариенкирхе и Петрикирхе, в графской части города построили церковь Св. Николая – покровителя купцов-мореходов и рыбаков.  

     

    Договор Freibrief

    Вирад фон Бойценбург был талантливым управленцем и незаурядным политиком. На переговорах с графом Адольфом III он заключил договор о правах граждан Гамбурга, очень для них выгодный. Графу пришлось отказаться в пользу города от многих доходов, на которые он рассчитывал. Уходя в Крестовый поход, граф хотел оставить в своей резиденции лояльное население.

    Этот договор под названием Freibrief считается  «свидетельством о рождении» порта или даже самого Гамбурга. В тексте записаны важные для города привилегии. Горожане получали право проводить два раза в год торговые ярмарки (на месте нынешнего Hopfenmarkt). Они освобождались от пошлин на всей территории Гольшейна, а главное, могли беспошлинно плавать по Эльбе до Северного моря. С жителей снималась тяжелая воинская повинность – поставлять рекрутов в войска графа и императора. Никто не имел права строить город в районе Гамбурга. Создание города-конкурента было распространенным способом экономической войны, как мы уже видели на примере Любека (а позже увидим на примере Альтоны и других городов). На расстоянии  двух миль горожане могли пасти скот, валить лес, ловить рыбу, а в Билле – на расстоянии в милю. (Первое пастбище было на острове Кремон. Но уже вскоре остров был заселен. Улицы Katharinenstraße, Steckelhörn и Bei den Mühren носят свои названия с тех времен). 

    Кто подписал?

    Теперь мы переходим к пикантному месту нашего повествования. Кто и когда подписал Freibrief? Есть разные версии, но мы выберем одну – самую, как нам кажется, вероятную. Адольф III во время Крестового похода попросил императора Фридриха Барбароссу подписать документ. Рыжебородый Фридрих был не против, и даже за. Но вот незадача: дело было, наверное, на походном биваке, и пера с чернилами под руками не оказалось. Подписание отложили. И зря. Потому что вскоре император банально утонул при переправе через небольшую речку – чуть шире Альстера. Граф привез в Гамбург договор лишь с устным подтверждением кайзера.

    Пока Адольф III был в Крестовом походе, гамбуржцы попытались освободиться от его опеки. Начали с объединения городов – графского и епископского – в один. В 1190 году около 1500 жителей (более двух третей – из епископского города) избрали общий Совет. Однако преждевременно вернувшийся из похода граф Адольф расстроил их планы, и пришлось строить две ратуши – для каждого города свою.

    Freibrief был, но в устном варианте – ведь слово благородного графа, как и слово купца, в то время было как закон. И все было хорошо, пока не возник в 1264 году конфликт с третьей стороной – епископом Бремена. Здесь честного слова было недостаточно – нужен был документ. И он нашелся! В 1265 году  впервые упомянут знаменитый Freibrief, подписанный 7 мая 1189 года императором Фридрихом I Барбароссой и заверенный императорской печатью. В его подлинности никто не сомневался. И только в середине XIX века обнаружилось, что хранящийся в Гамбургском Архиве Freibrief – фальшивка! Написан он шрифтом, который появился только в 1224 году. Печать была настоящая, но не Барбароссы, а его преемника – императора Фридриха II. Сохранились сведения, что гамбуржцы заплатили за этот «документ» огромные деньги, соответствующие нынешним 2 млн евро. Гамбургские купцы славились своей «находчивостью», и на любой случай у них был необходимый документ.

    В конце отметим, что благодаря последующим подтверждениям императорами привилегий Гамбурга, записанных во Freibrief‘е, документ получил полную легитимность. Поэтому ежегодное празднование дня рождения гамбургского порта 7 мая можно считать обоснованным.

    Давайте, дорогой читатель, пофантазируем и представим себе, что когда-нибудь в будущем возникнет, например,  отдельное государство на Севере Германии, а то и Европы. Можно не сомневаться, что его столицей станет Гамбург. Потому, что вдруг всплывет из темного уголка Гамбургского архива древний манускрипт, подписанный Барбароссой, если не самим Господом Богом, где будет написано старинным шрифтом и закреплено «настоящей» печатью, что только Гамбург может быть столицей Северной державы – и никакой другой город!

    На этом мы заканчиваем, чтобы через месяц обсудить, как  наши славные земляки – конечно же, с помощью высших сил – смогли одолеть датчан.

    Текст: Одессер Юрий

  • Гамбург- город науки


    Молекулярное кино


    В сентябре гамбургские ученые отметили сразу несколько радостных событий. Одно из них было настолько значительным, что ради него в наш город специально приехала дипломированный физик Ангела Меркель (Angela Merkel), которую наука по-прежнему интересует.

    Федеральный канцлер прибыла в район Баренфельд, где находится исследовательский центр DESY (Deutsches Elektronen-Synchrotron), чтобы принять участие в торжественном открытии нового лабораторного корпуса, построенного  для экспериментов с рентгеновским излучением. Главу кабинета министров ФРГ приветствовали первый бургомистр Гамбурга Олаф Шольц (Olaf Scholz) и руководитель DESY, профессор Хельмут Дош (Helmut Dosch). Непосредственно во время церемонии открытия нового корпуса к ним присоединилась Ада Йонат (Ada Yonath) – израильский биолог, лауреат Нобелевской премии по химии, в свое время почти 20 лет проработавшая в коллективе DESY.

    Новые мощности для работы с рентгеновским излучением открывают Гамбургу широкие научные перспективы. Во многом благодаря возможностям центра в Баренфельде у нас в городе уже через несколько лет появится новый исследовательский институт по изучению структуры и динамики материи на атомарном уровне. Ему будет присвоено имя немецкого физика Макса Планка (Max Planck), которое, впрочем, носит уже порядка 80 научных учреждений. И не потому, что у немецких ученых такая бедная фантазия, просто все эти коллективы входят в Общество содействия научным исследованиям имени Макса Планка (Die Max-Planck-Gesellschaft zur Förderung der Wissenschaften e. V.). Поэтому именную «добавку» к своему официальному названию они получают автоматически.

    В мегаполисе на Эльбе уже есть два научных учреждения, работающих «под крышей» MPG: это весьма авторитетный в области изучения глобального климата Институт метеорологии (Das Max-Planck-Institut für Meteorologie), а также Институт зарубежного и международного частного права (Das Max-Planck-Institut für ausländisches und internationales Privatrecht). Недавно Сенат принял решение выделить из городского бюджета 37 млн евро на строительство здания нового Института структуры и динамики материи (Max-Planck-Instituts für Struktur und Dynamik der Materie, MPISD), который должен укрепить авторитет Гамбурга как признанного центра фундаментальных научных исследований. Корпус будет построен к 2018 году на территории университетского кампуса в Баренфельде. Правда, необходимо еще формальное согласие MPG, а также городского законодательного собрания, но специалисты считают, что с этим проблем не возникнет.

    Создание института станет закономерным шагом на пути дальнейшего развития научной кооперации между Гамбургским университетом, исследовательским центром DESY и обществом Макса Планка. Для нее характерно широкое использование лазерного излучения на так называемых свободных электронах. Рентгеновские лазеры (такие, например, как введенный в строй в 2005 году баренфельдский Flash) производят ультракороткие световые  импульсы в миллионных долях секунды и тем самым позволяют снимать что-то вроде «молекулярного кино».

    Известно, что ключевую роль в развитии живой клетки играют протеины, изменяющиеся с такой скоростью, что обычными средствами этот процесс зафиксировать просто невозможно. Наблюдение за формированием жизни на молекулярном уровне позволит разработать новые виды медикаментов. Этому будет способствовать, в частности, и европейский рентгеновский лазер XFEL, который планируется сдать в эксплуатацию в 2014 году.

    Создание Института структуры и динамики материи означает, что к работе в нашем городе будут привлечены более мощные научные силы. Если сегодня на этом исследовательском направлении трудятся две группы общим числом порядка 60 сотрудников, то в будущем коллектив должен разрастись до 200 человек. Это значит, что Гамбург обогатится новыми перспективными кадрами, которым и суждено будет определять научное лицо нашего города в ближайшее двадцатилетие.

  • Рыба в Гамбурге

    Рыба – полезная и вкусная

    Где еще и поговорить о рыбе, как не в Гамбурге, окруженном со всех сторон морями, реками и озерами. О ее полезности  нам не устают рассказывать врачи и диетологи, но многие все равно считают, что лучшая рыба – это колбаса. Немецкая, понятное дело. А тем, кто рыбу ценит и уважает, мы расскажем о том, какие сорта рыба наиболее популярны в Германии.

    В прошлом году жители этой страны съели 15,6 килограмма рыбы на душу населения. А вот 2012 год обещает дать прибавку, и получится уже 16 кг на едока. Хоть и звучит солидно, но фактически это крохи. Вот каждый испанец съедает в год до 43, а португалец – примерно 61 килограмм рыбы.

    А какие же виды в Германии едят чаще и охотнее всего? Из уже названных 15,6 кг  на морскую рыбу приходится 10, на речную – 3,6,  а на ракообразных  – 2 кг.

    Растущие цены на энергоносители привели в последние годы  к росту цен и на рыбу. Причем на целых  4 процента,  в то время как другие продукты подорожали всего на 2,4 процента. Но это не мешает немцам довольно часто покупать рыбу. К самым любимым видам в Германии относятся минтай,  сельдь, лосось, тунец и пангасиус.

    Свою потребность в рыбе Германия сама обеспечить не может, и  88 процентов морских и речных деликатесов импортируется. А если посмотреть статистику, то окажется, что покупается чаще всего не свежая рыба, а замороженная. Конечно, свежая рыба стоит дороже, но часто предпочтение замороженной отдается еще и  потому, что при сильном охлаждении дольше 12 часов погибают паразиты, которые могли быть в рыбе.

    Далее следуют разнообразные рыбные консервы – в масле, собственном соку,  маринаде – и, конечно же, соленая сельдь.

    Мы не зря упомянули в начале статьи Гамбург. Ведь население мегаполиса на Эльбе  ест  больше рыбы,  чем жители других земель  Германии. Недаром они называют ганзейцев «рыбными головами» (Fischköpfe).

    Первое место в потреблении занимает минтай, который идет на полуфабрикаты, например, на любимые детьми рыбные палочки (ведь в них нет костей!). Минтай, выловленный на Дальнем Востоке, как правило, экологически чист, воды там практически не отягощены диоксином.  Пангасиус вылавливается у берегов Вьетнама и Африки, профессиональные повара его не очень уважают за нейтральный, не имеющий оттенков вкус. Мясо лосося и тунца давно  считается диетическим, а засоленная по разным рецептам сельдь не теряет своей популярности уже века.

     

     

  • Макса. Слово прощания

    Казалось, она всегда знала, как надо… Разбиралась во всем: какое блюдо выбрать, чтобы накормить гостей, приходивших в ее мастерскую, знала точно, что нужно взять с собой в поездку, куда-нибудь в Норвегию (называла магазин, где продаются «правильные» теплые носки или резиновые сапоги). Умела и любила покупать вещи на фломарктах, потому что прекрасно знала, как выбирать…

       Одним из любимых ее слов было «аутентичный» (подлинный, настоящий, как противоположность поддельного или фальшивого) и это «настоящее» она всегда и во всем распознавала.

       У Максы был очень четкий, уверенный почерк. В мастерской все было разложено по полкам, специально сделанным шкафам и ящикам, и подписано твердо и ровно: КАРТОН, ЛИПКАЯ ЛЕНТА, КАРАНДАШИ. Мы, когда это впервые увидели, смеялись: «У тебя все прямо как в магазине…», а твердая рука сразу выдавала в ней человека из МУХИ (Мухинского училища в Ленинграде) – в докомпьюторные времена художников учили в том числе и писать красивыми буквами на плакатах и афишах. С такой рукой мы уже встречались в Нью-Йорке, а в Максиной технике (масляная краска, особенным образом втертая в поцарапаный заранее картон) сразу увидели сходство с работами одной знакомой нью-йорской художницы – Маши Рузиной. Когда мы познакомились с Максой и рассказали ей об этом, Макса сразу знала, о чем мы, ведь Маша и Макса вместе с другими питерскими художниками когда-то создавали экспериментальную группу «Свои» на Пушкинской 10. Вместе устраивали первые художественные акции, выставки, придумали технику – масло на поцарапаном картоне – «царапки». Макса ведь, в основном, в этой технике и работала.

    Она занималась в искусстве только тем, что ее искренне интересовало. На ее абстрактных картинах формы (часто напоминающие бытовые, в чем-то архаичные, предметы: грабли, узлы, ведра) становились какими-то доисторическими знаками. Ее интересовали предметы в каком-то их первичном значении. Как и художники-модернисты Пауль Клее, Пабло Пикассо, Анри Матисс, Василий Кандинский, Макса искала «смысл», самое главное в форме предмета, в его функции, во взаимодействии предметов друг с другом. Неслучайно главным символом одной из последних серий ее работ стала «точка». Точка была для Максы началом – началом линии, а значит началом движения, перехода от бездействия к действию. А визуально ее жесткие черные точки (как будто иглой по металлу) на серо-голубом фоне неба были похожи на птиц, и картины казались пронизанными каким-то удивительно романтическим мироощущением. Это же чувство – поиск красоты – было и в ее «Куполе» из тонкой полиэтиленовой пленки, которую надувал вентилятор, создавая прозрачный свод какого-то неведомого собора.

    Как и художники начала двадцатого века, Макса, получив академическое образование, искала свои формы в художественных традициях, далеких от реализма. Для нее главным являлось не натуралистическое изображение предмета, а его глубинное понимание, пропускание через себя в поиске какого-то большего смысла. Как ребенок, рисуя человека, делает огромную голову и маленькое тело, выделяя таким образом – главное.

    Интересно, что как учитель, Макса очень верила в академический подход к преподаванию живописи и рисунка. Она считала, что абстракция  должна исходить из понимания реального мира и поэтому учила людей видеть, вникать в подробности вещей, настаивала  на изучении анатомии рук, ног и носов… Ее очень любили ученики, она преподавала сразу в нескольких школах Гамбурга, включая Malschule музея Kunsthalle, Volkshochschule, Школу иллюстрации, давала частные уроки. Многие ученики становились близкими друзьями.

    В Максе ощущалась сила и уверенность в себе, какая-то настоящая природная «сибирская» (прости, Макса, не питерская) энергетика. Она была во всем: в огромных кастрюлях борща и гречневой каши, которые Макса готовила для друзей в мастерской, в разгульной песенке «Цыпленок жареный», исполняемой под конец праздника, и конечно – в ее картинах.

    А может быть, эта ее уверенность была маской, которую надела на себя маленькая девочка (Макса-плакса – это кличка еще из детского сада), надела, чтобы преодолеть трудности, с которыми ей пришлось столкнуться, когда она совсем еще молоденькой уехала из своего городка на Урале, поступила в художественное училище кажется, в Свердловске. Потом – Питер, работа дворником, чтобы как-то выжить и получить комнату, портреты прохожих на улице за 3 рубля (ее уникальная способность «рисовать похоже» с самого детства ей очень помогала). Потом было Мухинское училище, Пушкинская, первые выставки в Германии в 90-е, Гамбург.

    Когда мы виделись в последний раз у нее дома, она уже была очень больна. На ней были любимые валенки (она всегда привозила с Урала настоящие, мягкие самодельные сибирские валенки), в шкафах и ящиках, подписанных твердыми большими буквами, лежали лекарства – огромное количество лекарств… А в окно было видно небо, на которое Макса могла смотреть часами, наблюдая за движением облаков, – быть может, это и была ее последняя картина.

     

    Текст: Мария и Наталья Печатниковы

    Фото: Oliver Friel