Bei uns in Hamburg

Tag: ганзейские города

  • Ганзейские города – Берген

    Норвежский порт Берген… Узкими улочками соединены между собой бывшие ганзейские конторы на Немецкой набережной (Tyskebryggen). Правда, после немецкой оккупации ее стали называть просто «Брюгген».


    Берген, основанный в 1070 году на скалистом побережье залива Северного моря, называют «вратами во фьорды». Первое представительство Ганзы открылось здесь в 1360 году и очень скоро превратилось в целую колонию – этакий город в городе, три десятка домов под охраной сторожевых псов. Каждый такой дом представлял собой лабиринт складов, контор и двориков, связанных между собой деревянными лестницами и узкими переходами.

    В старинных записях мы находим сведения о том, что из Любека в Берген каждый год отправлялось около двадцати судов. Норвегия долго время была фактически монополистом в торговле вяленой рыбой и ворванью (жиром некоторых видов рыб и морских млекопитающих), а взамен покупала зерно. Немецких купцов в Бергене встречали представители ганзейской конторы, которые хорошо знали, какие товары пользуются особенным спросом, и заранее готовили на складах груз для обратного рейса.

    В купеческом квартале население было чисто мужским. В немецких ганзейских городах был обычай посылать подростков в заморские конторы на «практику». Бывало, старшие подвешивали новичка за пояс, разводили рядом костер, чтобы «подкоптить» мальчишку, бросая в огонь конский волос или клочки кожи. Одновременно они не забывали «допрашивать» его, задавая издевательские вопросы. Потом несчастного вели в гавань, окунали в холодную воду и хлестали березовыми розгами. Тот, кто стойко выдерживал испытание, отсылал домой окровавленную рубаху. Она должна была свидетельствовать, что молодой человек мужественно прошел обряд посвящения и может вступить в дело.

    Бытовые условия здесь были действительно нелегкими. Спать приходилось на двухэтажных нарах, на матрацах, набитых сухими водорослями. Во избежание пожара в жилых помещениях не топили, в них царили темнота и сырость. Отапливались только кухни и горницы. В последних проходили собрания, праздники и обучение «практикантов», а в зимнее время здесь подавали горячую еду. Несколько таких горниц воссоздано почти в первозданном виде в местном Ганзейском музее, в котором можно ознакомиться с жизнью «ездоков в Берген» (Bergenfahrer). Так называли себя немецкие купцы из северных ганзейских городов – Бремена, Штральзунда и, конечно же, Любека, благодаря договору с которым Берген стал важным перевалочным пунктом в европейской торговле того времени.

    Несмотря на все меры предосторожности ганзейское поселение все-таки не удалось уберечь от огня: пожары 1702 и 1955 годов уничтожили все его деревянные постройки. Они были реконструированы после того, как в 1979 году уникальный квартал времен Ганзы внесли в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО.

    Теперь в нем 60 зданий, где снова процветают ремесла, открыты мастерские художников и магазины, в которых продаются традиционные норвежские свитера. Здесь ощущается дух старины, поскольку при восстановлении квартала использовались остатки прежних несущих конструкций из дерева. А вот немецкая церковь святой Марии (Marienkirche), построенная в первой половине XII века, прекрасно сохранилась вместе со всем своим пышным убранством. В течение 400 лет ганзейской торговли ее посещали и щедро одаривали богатые немецкие купцы. Сегодня здесь проходят концерты для всех желающих.

    Современный университетский город Берген с населением 250 000 человек – это не только крупный центр машиностроения и сталепроката, но и настоящая сокровищница культуры. На весь мир прославился местный театр, в котором  начал свой творческий путь выдающийся норвежский драматург Генрик Ибсен. Бергенский филармонический оркестр существует с XVIII века. А в Музее искусств собрана одна из самых обширных коллекций картин знаменитого норвежского художника Эдварда Мунка.

    Город Грига

    Подобно Риму, Берген расположен на семи холмах. Самый высокий из них – Ulriken – достигает высоты  642 метра, которые можно преодолеть на фуникулере и полюбоваться завораживающим видом на город. Здесь все компактно, и чтобы осмотреть достопримечательности, не придется покидать главного променада. Рыбный рынок, магазины с рыбными оладьями, сушеной треской, копчеными лососем и зубаткой, соседствуют не только с музеем Ганзы и с кварталом Брюгген. По главной набережной можно пешком добраться и до Аквариума, и до Музея рыболовства (Norges Fiskermuseum). В десяти километрах от города, на живописном берегу озера, расположен дом-музей Эдварда Грига – вилла Troldhaugen, что означает «холм троллей». Из центра Бергена сюда можно подняться по канатной дороге, чтобы поклониться могиле композитора и его жены Нины.

    Камень и рыба

    Берген «вырос» на рыболовстве, основу его богатства составляли треска и сельдь. В средние века он считался главным рыбным портом Европы. Особенно ценилась вяленая треска, по-норвежски – клипфиск, что дословно означает «камень и рыба». Готовили клипфиск так: свежевыловленную треску обезглавливали и потрошили, надрезав по хребту, затем солили, промывали, опять солили и промывали, а потом сушили, раскладывая на плоских камнях. В году было два сезона заготовки трески – апрель и август. При этом сами местные жители предпочитали свежую семгу и тунца, а вяленую треску чуть ли не даром отдавали ганзейским купцам. Именно благодаря клипфиску, который может храниться десятилетиями и в Европе известен под названием «бакала», и расцвел торговый город Берген.


  • Ганзейские Города – Великий Новгород

    Средневековые города, входившие в Ганзейский союз, активно торговали с богатой мехами и воском Русью. На берегах реки Волхов располагался крупнейший на востоке Европы центр международного товарообмена.

    Формально Великий Новгород не входил в Ганзу, однако его связи с членами союза были столь активны и масштабны, что без города на Волхове было бы трудно представить себе международную торговлю того времени. Здесь  располагалась одна из крупнейших контор (филиалов) торгового союза, так что Великий Новгород по праву носит звание ганзейского. Это было официально подтверждено в 1993 году, когда он первым из российских городов стал членом «Новой Ганзы» – Ганзейского союза нового времени.

    До того, как Петр I прорубил окно в Европу, построив Санкт-Петербург, Новгород был главной «форточкой», через которую русские купцы общались со своими иноземными коллегами. С появлением на европейской карте новой столицы России экономическое значение Новгорода резко уменьшилось, хотя прежде оно было первостепенным. Волховский «бизнес-центр» находился на оживленном перекрестке путей «из варяг в греки» (из Скандинавии в Византию) и азиатско-балтийской торговой оси.

    Первые контакты горожан с купцами Западной Европы относятся к X веку. О торговле между новгородцами и норвежцами упоминается даже в скандинавских сагах. На острове Готланд, где в XII веке находился крупнейший центр торговли на Балтике, русские купцы чувствовали себя как дома. Предлагал Новгород, в основном, пушнину. Известно, что в середине XV века один только немецкий купец Виттенборг за три года продал 65 тысяч шкурок (как правило, белки и соболя), купленных им на берегах Волхова.

    Большим спросом пользовался также русский воск для производства свечей, которых для освещения залов и церквей требовалось огромное количество. Своего воска в Западной Европе не хватало, поэтому новгородские бортники могли не только обеспечивать им свой регион, но и продавать его за рубеж. Перевозили воск кругами (наподобие сырных) весом около 160 кг каждый. Покупали иноземцы и кожаную обувь, которой славился в то время Новгород.

    Основными статьями импорта было продовольствие (соль, пряности, сельдь, в неурожайные годы – хлеб), цветные металлы и предметы роскоши, в том числе дорогое сукно. Ткани для повседневных нужд поставляли местные ткачи, но для нарядной одежды новгородцы предпочитали заморские. Оборот сукна был огромным: в 1410 году немецкие купцы привезли в Новгород около 80 000 метров, и все это было продано в тот же год. Благодаря контактам с Ганзой торговля являлась одним из важнейших направлений городской экономики.

    Сегодня, когда Великий Новгород готовится к своему 1150-летию, здесь вновь вспоминают о прошлом. Каждый год в одном из городов «Новой Ганзы» проходят  так называемые Ганзейские дни. Буквально две недели назад они завершились на берегах Волхова. Ранее этот масштабный исторический праздник на российской земле не проводился. В программу новгородских Ганзейских дней входили экономический форум, парад исторических кораблей, стилизованная средневековая ярмарка, карнавал и фестиваль уличных театров. В рамках праздника в городе был открыт первый в России Ганзейский мемориальный комплекс.

    Он представляет собой круг из черного гранита диаметром около 8 метров, символизирующий стол переговоров. По его окружности расположены гербы 16 стран, города которых входят в «Новую Ганзу». Из центра круга бьет небольшой фонтан, а вокруг высажены яблони, специально привезенные из Германии. Завершает композицию бронзовый знак, установленный в конце 12-метровой каменной дорожки, ведущей от фонтана к реке Волхов. На этом знаке изображены  характерные для Средневековья торговые суда – новгородская ладья и ганзейский когг.

    Говорят, что новый мемориальный комплекс уже завоевал симпатии горожан и туристов, и благодаря ему в Новгороде появилась новая традиция. «Столешница» фонтана усеяна монетами, которые бросают «на счастье» российские ганзейцы и гости города на Волхове.

    Текст: Андрей Нелидов

  • По землям Ливонского Ордена – Таллинн

    За свою многовековую историю этот город на южном берегу Финского залива сменил несколько имен. Первое упоминание о нем относится к 1154 году, когда знаменитый арабский географ Аль-Идриси в своем труде «Развлечение тоскующего о странствии» описал некий город Колывань.


    В сохранившихся древнерусских письменных источниках упоминание Колывани встречается с 1223 года. Однако в датируемой серединой XIII века «Хронике Ливонии» немецкого летописца Генриха Латвийского город именуется на датский манер – Линданисе. Для немцев и шведов он был Ревалем, русское же название Ревель заимствовано из немецкого языка и стало официальным после присоединения отвоеванной в ходе Северной войны Прибалтики к Российской империи.

    Сегодня этот город мы знаем как Таллинн. По мнению современных историков, его эстонское название происходит от слов taani linn (датский град). В 1219 году городом завладело войско датского короля. Но став датским, Реваль постоянно подвергался набегам эстов и немецких рыцарей, не раз переходя из рук в руки. И в 1346 году очередной датский монарх, устав от происков неуемных соседей, продал свою часть Эстляндии вместе с Ревалем Великому магистру Тевтонского ордена.

    Магистр не только сохранил за городом привилегии, дарованные ему королями Дании, но и добавил свои. Так, на Реваль, как и на Ригу и Пернау (Пярну), распространилось «Пакетное право» (Stapelrecht). По нему все купеческие караваны, следовавшие мимо любого из трех городов, обязаны были в нем остановиться, выгрузить на 3-8 дней свои товары в местные склады, заплатив за хранение, а часть тут же продать.

    С начала XV столетия Реваль входил в Ганзейский союз. Это был золотой век древнего города, стоявшего на торговом пути из Западной Европы в Московское Царство. И хотя путь этот не был столь оживленным, как через Ригу – главный центр Ливонского ордена, – но и того, что перепадало на долю дальнего форпоста Ганзы, хватало, чтобы он прославился на весь купеческий мир зажиточностью своих горожан. Об их достатке мы и сегодня можем судить по архитектурным памятникам Средневековья, образующим комплекс, ныне называемый Старым городом. Это и есть тот самый Реваль XI -XV веков, дошедший до нас в превосходном состоянии благодаря толстым каменным стенам, служившим городу надежной защитой.

    Старый город делится на две части: расположенный на холме  Вышгород, где были резиденция епископа Ордена и дома аристократов, и Нижний город, где селились купцы, ремесленники и прочие простолюдины. Возвышаясь на 45 метров над уровнем моря, Вышгород  с его крепостными башнями доминирует над всем городом. Самая высокая из башен – Длинный Герман (45,6 м.), вторая по высоте – Артиллерийская (38 м.), которую еще называют Кик-ин-де-Кёк. На северонемецком диалекте Kiek in de Kök означало «загляни в кухню»: дозорные на башне могли со своей верхотуры видеть через дымовые трубы близлежащих домов, что готовится в кухнях горожан. Название это в Средние века получали смотровые башни замков немецкой знати. Во времена же Ганзы так называли и замковые башни за пределами Германии – в частности, в Ревале.

    Руководство Ганзы, обладавшее не только коммерческими, но и политическими талантами, год за годом прибирало к рукам всю торговлю в регионах Балтийского и Северного морей. На славянских землях и в пограничных с Русью городах открывались крупныеганзейскиефактории. Появилась такая и в Ревале.

    Несмотря на то, что Ганза нуждалась в предлагаемых русичами товарах, условия диктовала она. Взять, к примеру, торговлю воском. Ганзейские купцы объяснили простодушным бортникам-славянам, что правила торговли во всем цивилизованном (то бишь, западном) мире регулируются обычаями. Одним из таких обычаев являлось право ганзейцев «колупать» воск, то есть откалывать от вощаного круга куски для проверки его качества. При этом «пробные» куски оставались покупателю, но в счет веса покупки не шли. Величина же сколов не была определена точно, а зависела от доброй воли купцов. Ну а уж насколько «доброй» была их воля, догадаться нетрудно.

    В числе товаров, шедших из Московии в Европу, были и меха. Масштабы торговли ими были грандиозны. По моде XIV века в благородных европейских домах почти всю мебель украшали мехами. На драпировки, разделяющие покои дворцовых залов, уходили тысячи беличьих шкурок, а когда и стены стали отделывать мехом, его потребление достигло невероятных количеств. Немало уходило и на одежду. Сапоги, штаны, перчатки, отделанные изнутри мехом бобра, а снаружи мехом куницы или соболя, ежегодно требовались сотнями лишь для одного, даже самого захудалого князька. Что же касается венценосных особ, то, например, в 1408 году ко­роль Франции заказал лично себе 18 мантий, 2 длинных плаща, 2 покрывала и 57 широких плащей, на что ушло 6,2 тысячи горностаев и белых ласок и 4,2 тысячи куниц. Укоренился среди монархов Западной Европы и обычай дарить меха своим вассалам. Так, в 1327 году английский король одарил меховой зимней одеждой 667 своих приближенных, а Папа Климент VI зимой1345 года одел в меха 1528 клириков!

    Немалая часть пушнины шла через Реваль. Как свидетельствуют рукописи, за 10 лет торговец Хильдебрант Фекинхузен сбыл в Европу 2 миллиона шкурок, из них тысячи собольих. И это только один Фекинхузен! А ведь были еще братья Морозини из Венеции, группа Спинолы из Генуи, другие негоцианты…

    Ослабление Ливонского ордена и общий для Европы экономический упадок во время Ливонской войны сказались и на благосостоянии Реваля. Но с 1561 по 1710 годы, когда город входил в состав Швеции, он пережил новый подъем: расширилась деятельность местных ремесленников, появились первые мануфактуры. Выросло число учебных заведений: к концу шведского периода большинство ревальцев владело грамотой (официальным языком в Ревале со времен Средневековья до 1889 года был немецкий). В 1710 году в ходе Северной войны территория нынешней Эстонии отошла к Российской империи. Но это – уже совсем другая история, прямого отношения к Ганзе не имеющая.

    В 1997 году таллиннский Старый город занесен в список культурного наследия ЮНЕСКО как наиболее сохранившийся средневековый город Северной Европы…

    Текст: Сергей Люшин

  • Ганзейские города – Анклам, Вольгаст, Грайфсвальд, Деммин, Штральзунд

    Под крыльями грифона

    Сегодня в нашей традиционной рубрике, посвященной истории ганзейских городов, – рассказ о целой россыпи портов на северо-востоке Германии.

    Анклам, Вольгаст, Грайфсвальд, Деммин, Штральзунд – эти древние города на побережье Балтийского моря сейчас входят в состав федеральной земли Мекленбург – Передняя Померания. Кстати, вот ведь вопрос: если есть Померания Передняя, то не значит ли это, что когда-то была и Задняя?

    Конечно же, значит! Она так и называлась в свое время – Hinterpommern. Это были балтийские земли между Одером и Вислой с ганзейскими городами Белгард (не путать с Белградом), Старгард, Грайфенберг, Драмбург и десятком других. И обе эти Померании с начала XII века образовывали одноименное герцогство – Herzogtum Pommern.

    Однако название это скорее символическое: единым государством средневековая Померания никогда не была. Как и вся Германия тех времен, она представляла собой конгломерат мелких княжеств, чьи границы в результате войн, династических браков и наследований менялись чуть ли не ежегодно. Единственное, пожалуй, что объединяло всех померанских удельных сюзеренов, так это главный элемент их гербов – грифон, мифическое крылатое существо, наполовину орел, наполовину лев.

    Всего за шесть веков до Рождества Христова на месте будущего герцогства еще обитали древнегерманские племена остготов. Но грянуло Великое переселение народов, и появились здесь язычники-славяне – полабы, хижане и лютичи (кстати, и само название «Померания» – славянского происхождения). Однако к V веку нашей эры германцы спохватились и мало-помалу принялись вытеснять пришлых: с запада на них двинулись саксонцы, с востока – воинственные бранденбуржцы. Не остались в стороне и христианнейшие соседи: с севера начали наседать датчане, а с юго-востока – поляки.

    В конце Х века Задняя (Восточная) Померания, населенная главным образом поморянами, вошла в состав раннефеодального Польского королевства. В начале XIV века по просьбе польского князя Конрада Мазовецкого она была захвачена Тевтонским орденом, в середине XV вновь отвоевана Польшей, в конце XVIII присоединена к Пруссии, а по Версальскому мирному договору 1919 года наибольшая ее часть была возвращена Польше. Последний передел этих земель в пользу Германии произошел в начале Второй мировой, однако в 1945 году по решению Потсдамской конференции они окончательно отошли к Польше, а польско-германская граница прошла по рекам Одеру и Нейсе.

    Судьба Передней (Западной) Померании сложилась иначе. В конце XII века вместе с христианизацией она подверглась и германизации, а в 1181 году попала в вассальную зависимость от Священной Римской империи германской нации. С 1295 года здесь параллельно правили две княжеские линии – штеттинская и вольгастская. К 1464 году первая линия вымерла, ее владения перешли к Вольгастам, и в 1562 году князь Филипп-Юлиус стал герцогом «всея Передней Померании». Но покоя его землям это не принесло: до XVII века длилась практически непрерывная череда войн «всех со всеми» за владение этой равнинной местностью. И отнюдь не из-за ее мягкого приморского климата.

    Даже первопоселенцы понимали всю значимость водной инфраструктуры, самой природой созданной в этих местах: мало того, что тут из Балтики вверх по Одеру можно проникнуть в глубь континента. В бассейн Одера входят и судоходные реки Ина, Укер, Пене, Рекниц, Рикграбен и еще полдюжины других. А остров Узедом? Ведь это удобнейший плацдарм для морских торговых «десантов» в Скандинавию. Вот почему здешние города Анклам, Вольгаст, Грайфсвальд, Деммин и Штральзунд в числе первых были приняты в Ганзейский союз. И еще неизвестно, кто в ком больше нуждался – Ганза ли в них, или они в Ганзе. Вот, к примеру, какой эпизод из истории Анклама донесли до нас хроники.

    Когда в 1427 году Ганза объявила войну Дании, городской магистрат отказался участвовать в этой кампании. В результате Анклам исключили из союза, что, впрочем, никак не повлияло на его торговые отношения с датчанами. И были они столь успешными, что уже вскоре Ганза по собственной инициативе восстановила город в своих рядах.

    В XIV-XV веках Анклам, а также Деммин, Грайфсвальд и Штральзунд получили от Ганзы сначала освобождение от уплаты таможенных пошлин, а затем и так называемую «золотую привилегию» – официальное свидетельство верховенства магистратов над герцогской властью. Впрочем, привилегия эта в какой-то мере была формальностью. Померанское герцогство унитарным государством никогда не являлось, что подчеркивается таким, к примеру, фактом: номинальное верховенство власти, принадлежавшее в ту пору князю Штеттинскому, не мешало князю Вольгастскому чеканить собственную монету.

    Город Вольгаст находится в устье реки Пене, обеспечивавшей в те времена кратчайший путь из Балтики в глубь материка.

    В Ганзейский союз он входил могучим и влиятельным торговым центром, а вот его добровольный уход под шведский протекторат – во избежание захвата Пруссией – обернулся крахом. Соседи-пруссы быстренько обустроили находившийся на их территории восточный проход между материком и островом Узедом, тем самым переключив на себя торговый путь в Балтийское море. Прежде величественный Вольгаст быстро захирел, его порт перестал приносить прибыль, и единственное, чем он еще жил, было кораблестроение.

    Жирную точку на процветании города поставил царь Петр I: громя шведов, он дотла сжег и принадлежавший им Вольгаст. Нетронутыми остались в городе лишь три здания, из которых до наших дней в первозданном виде дошло только одно (теперь в нем городской музей). И хотя к середине XVIII века Вольгаст отстроился заново, прежнее величие к бывшей столице герцогства Померанского уже не вернулось.

    Вторая мировая война не принесла Вольгасту существенных разрушений – как, впрочем, и Деммину с Грайфсвальдом. А весной 1945-го все три города без боя сдались наступающей Красной Армии. Иной жребий выпал на долю двух других ганзейских городов Передней Померании. В Анкламе в 1943 году при налете американской авиации был почти полностью (на 80%) уничтожен исторический центр города. В октябре 1944-го та же участь постигла и Штральзунд.

    Во времена ГДР восстановлению старинных памятников архитектуры власти большого внимания не уделяли: в странах соцлагеря финансирование  культуры шло по остаточному принципу. Фундаментальная реставрация исторических объектов Анклама, Вольгаста, Деммина, Грайфсвальда и Штральзунда началась лишь после объединения Германии в 1991 году. О том, насколько удачной она оказалась, можно судить уже по тому, что эти города ежегодно привлекают к себе сотни тысяч туристов со всех концов страны и из-за рубежа, а кварталы Старого города в Штральзунде с 2002 года внесены в список Мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Все пять городов – полноправные члены основанного в 1980 году Ганзейского союза нового времени (Новой Ганзы). Их экономическое лицо наряду с туризмом определяют судостроение и водный транспорт. А их гербы по-прежнему украшает средневековый грифон.

    Текст: Сергей Люшин

  • Ганзейские города – Айнбек

    Пивная столица Ганзы
    В 1368 году город Айнбек, что нынче в Нижней Саксонии, стал членом знаменитого торгового союза. Причем не сам туда напросился – это его уговорили вступить. А все потому, что с середины XIII века Айнбек славился на всю Европу своим хмельным напитком.

    По сравнению с Мюнхеном, именующим себя пивной столицей Германии, заявка франкского Бамберга чуть поскромней. Он претендует лишь на звание «Негласной пивной столицы». Как сообщают местные путеводители, «нигде в мире нет столь высокой концентрации пивоварен, как в окрестностях Бамберга, где их от Кобурга до Форххайма 180, поэтому регион и называется «Пивной Франкией». Позволю себе заметить, что в Айнбеке еще в 1616 году пивоварен было аж 742! Так что максимум, на что может рассчитывать Бамберг в состязании с ним, это титул «пивного райцентра».

    Конечно, из всех проводимых в Германии пивных фестивалей мюнхенский «Октоберфест» – действительно самый масштабный. В прошлом году он принял 5,7 млн гостей, которые, в свою очередь, «приняли» 6,5 млн литров пива. Ну и что, что в Баварии его варят с Х века? Да кто ж его знал – то баварское пиво? Только монахи в тамошних монастырях. А вот пиво из Айнбека с 1351 года не только расходилось по всей Европе, но было знакомо даже в далекой Индии!

    Что же до его вкусовых качеств, то сам вождь Реформации Мартин Лютер в перерыве между заседаниями Вормсского рейхстага, испив кружечку айнбекского пива, изрек фразу, суть которой звучит приблизительно так: «Кто «Einbecker Bier» не пил, тот зря жизнь свою прожил». Сей исторический факт занесен в хроники и датирован 17 апреля 1521 года.

    Но задолго до Лютера пиво из Айнбека распробовали ганзейские купцы. И тут же смекнули, что напиток этот может стать, говоря сегодняшним языком, важной статьей экспорта. В 1368 году город был принят в Ганзейский союз. «И узнали пиво из Айнбека от Антверпена до Риги и от Стокгольма до Мюнхена», – гласят хроники тех лет.

    Впрочем, айнбекское пиво стало известно далеко за пределами германских земель не только благодаря Ганзе: в средневековье многие пути вели не только в Рим, но и в испанский город Сантьяго-де-Компостела – к могиле апостола Иакова. И путь к ней у европейских пилигримов лежал как раз через Айнбек, где они делали остановку с трапезой. А какая ж трапеза да без напитка пенного? Вот и разнеслась по святым местам слава «Einbecker Bier».

    Один из самых востребованных в Баварии сортов пива – это «Einpöck». Но при ближайшем рассмотрении (дегустации) выясняется, что это ничто иное, как «Einbecker Bier», секрет которого кичливые баварцы в XVII веке фактически умыкнули из Айнбека. Однако и сегодня они излагают сей отнюдь не красящий их факт следующим образом: «В 1612 году мы уговорили (нет чтобы честно признаться: перекупили!) айнбекского мастера Элиаса Пиклера перебраться в Баварию, где он стал варить пиво «Айнпёк».

    Те же события по версии жителей Айнбека выглядят так: «Баварцы сманили к себе Пиклера, продавшегося им вместе с секретом нашего «Einbecker Bier», название которого они на своем диалекте даже чисто выговорить не могут и произносят как «Айнпёк».

    Так что если разобраться по совести, то подлинный «Einbecker Bier» варят исключительно в Айнбеке. Этот город возник в XI веке, и с начала XIV века здесь воцарился золотой век того самого напитка, что позже нахваливал основоположник лютеранства. Кстати, у нас в Гамбурге находилось торговое представительство Айнбека, расположенное в здании, которое так и называлось – «Айнбекский дом».

    Счастливый период в истории города длился до 1540 года, когда он практически весь был уничтожен пожаром. Но самое непонятное случилось спустя еще девять лет: в едва отстроившемся Айнбеке от поджога так и не установленными лицами (уж не баварцами ли?) сгорело 580 только-только возведенных домов. (Забегая вперед скажу, что в истории города был и третий крупный пожар: в 2005 году он полностью уничтожил одно из исторических зданий и повредил еще пять).

    Значительные разрушения причинила городу и Тридцатилетняя война (1618–1648). Конечно, от всех этих бедствий страдали не только жилые постройки, но и главное достояние Айнбека – пивоварни. Но самоотверженные жители всякий раз восстанавливали свой город. Благодаря их трудолюбию он и сегодня восхищает туристов целыми кварталами изумительной красоты двух-, трех- и даже четырехэтажных фахверковых домов XVI–XVII веков.

    Исторический центр города признан памятником архитектуры национального значения. Здесь у каждого дома своя история, так или иначе связанная с главным персонажем здешних мест – пивом. Истории эти рассказывают во время экскурсий, а кроме того, каждому экскурсанту, готовому высидеть часовую лекцию о происхождении и эволюции айнбекского пива, выдается именной диплом, в котором удостоверяется, что…

    Нет, не буду говорить, что именно удостоверяется! Приезжайте в Айнбек и все узнаете сами (сообщение удобнейшее – от железнодорожного вокзала в Геттингене 20 минут поездом). А вот о лекции скажу: она вовсе не сухая академическая – за это время слушателям трижды наливают фирменный «Einbecker Bier».

    Сейчас в небольшом уютном Айнбеке живут всего лишь около 27 тысяч человек.

    Только однажды был в истории города период, когда его население резко увеличилось – почти в два раза. Это было сразу после Второй мировой войны, когда сюда переселялись этнические немцы, изгнанные из Силезии.

    В городе немало предприятий и культурных объектов, среди которых привлекает внимание открытый в 2006 году велосипедный музей. Его экспонаты, в том числе и исторические, можно не только осмотреть, но и опробовать на дорожках внутреннего двора. Вы спросите: с чего бы это в пивном городе такой «непрофильный» музей? Дело в том, что именно с велосипедной фабрики Августа Штукенброка в 1888 году начиналось одно из первых в Германии предприятий посылочной торговли ASTE (August Stukenbrok Einbeck). До наших дней оно не дожило, пав жертвой мирового кризиса в 1932 году. Впрочем, это уже совсем другая история, никак не связанная с Ганзой.

    Текст: Сергей Люшин
    Фото: Pressearchiv