Bei uns in Hamburg

Blog

  • О графическом дизайне в зоне

    На втором году жизни в Германии, после окончания годичных курсов по специальности „Компютерная графика“, явились с женой в районный социал, где нам рекомендовали посетить городское социальное ведомство на предмет определения  дальнейшей судьбы.
    Там были приняты приятной сотрудницей, которая, заглянув в наши бумаги, сказала: “Вам, как художникам, мы можем предложить работу сроком, кстати о зоне, на один год в городских музеях, в рамках кемнитцкого проекта „Работа вместо социальной помощи” („Arbeit statt Sozialhilfe“).
    И на не очень понятном в то время языке, добавила „Als Aufsicht“.
    Мы тут же, недолго думая, согласились. Опыт оформления музеев и выставок в Киеве у нас имелся, желание работать в Германии – тоже, и мы, радуясь, предвкушая праздничный ужин, возвращаемся домой.
    Но все-таки решили заглянуть в словарь: „Что там она еще сказанула?“

    Aufsicht f  – надзор, присмотр, контроль и т. п.

    Постепенно доходит, что нам, дипломированным художникам-оформителям предложено работать смотрителями, как мы в шутку говорили „бабушками“ в залах музея!
    Радость сменилась разочарованием, потом смехом, мы шутили: “Посмотри, зато, в каком месте будем работать!”
    Художественный и природоведческий музеи, куда нас направили, располагались в здании „König-Albert-Museum“ 1909 года постройки, тут же, на очень красивой Театральной площади – Оперный театр (1909) и церковь Св. Петра (1888).

    На собеседовании, мой рассказ о полученном образовании и многолетнем стаже на родине был оборван директором художественного музея: „А вы знаете, кем здесь будете работать?!“ Такого рода опыта у меня не было и я промолчал… в основном, из-за отсутствия немецкого.
    И вдруг слышу: „У меня в штате нет графика-дизайнера, я его беру к себе“. Это сказал уже директор природоведеческого музея – Ронни Рёсслер (Dr. Ronny Rößler). Как я узнал позже – самый молодой в Германии, в то время, директор музея, известный в мире ученый-палеонтолог.
    Моя судьба на ближайший год была предрешена и я стал графиком-дизайнером кемнитцкого природоведческого музея (Museum für Naturkunde Chemnitz).

    В самом начале моей работы в музее произошел знаменательный, как для меня, случай. В комнате, где я работал, собрались почти все сотрудники, было что-то вроде стихийного совещания. До меня вдруг доходят слова директора: „Все, что связано с графическим дизайном в музее – решает он!“ И показал на меня. Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы – воцарилось молчание. Многие, наверное, подумали:  „Как человек не разговаривающий и плохо понимающий язык, и вдруг, решает?“.
    Но для меня это было еще бóльшим сюрпризом, ведь на родине мне не доводилось слышать что-то подобное. Да и более именитые коллеги никогда ничем таким не хвастались.

    „Кадры решают всё!“ – вспомнилось время лозунгов, которых переписал множество к разным праздникам.
    Mы знали, какие, именно, кадры. Они решали за нас всё. Кроме серъезных задач, еще и, какие должны люди носить прически, что рисовать, какую музыку слушать…
    Все это было грустно, но в году 1975-м довелось написать и такой лозунг:
    „Пять минут здорового смеха заменяют добавку“ – в столовую пионерского лагеря „Прибрежный“, где подрабатывал летом в студенческие годы.
    Или, позднее, когда бывшие партийные и комсомольские вожаки, стали „ударниками“ капиталистического труда. Один из них – руководитель отдела рекламы крупного киевского банка, сказал как-то: „Я понимаю, что художника может обидеть каждый, но нам нужно, чтобы ты оформил пункт обмена валюты!“

    Интересно вспоминать и сравнивать отношения на работе там и тут, и, конечно же, всякие случаи. А в такой сфере деятельности, как художественное оформление, или как сейчас это называется ГРАФИК-ДИЗАЙН, отношения с заказчиком, коллегами или членами худсовета особенно интересны.
    „Сеня! Хватит ему уже!“ – это крик души секретаря худсовета, дамы бальзаковского возраста, в объязанности которой входило внесение решения совета в протокол, к председательствующему Семену Рейдеру. Я показывал плакаты для киевского планетария. Работа совету понравилась, а это сулило, кроме похвалы в протоколе заседания, еще и повышенную оплату – выше существующих расценок.

    Какое-то время спустя, он мне  сказал: „Ты думаешь, что мне нравишься? Мне нравится твоя работа!“

    В чужой стране и на новой работе многое непонятно. А понять нужно, как минимум, задание. Так во время практики в рекламном агенстве, услышав в просьбе шефини знакомое слово „Blumen“, начал рисовать разные цветы, а оказалось, что меня попросили не рисовать их, а полить!

    И тут первое задание в музее – оформление выставки  о крысах („Ratten – die Supermäuse“). Показал жене эскиз пригласительного билета – там длиный крысиный хвост и над ним слово „Einladung“. Учитывая опыт сдачи работы худсовету – много лет проработали в Киевском художественном фонде – жена говорит: „Этого никогда в жизни не примут!“ Но я всё-таки решил показать работу директору. „Spitze!“ – услышал новое для себя слово, и, скорее, по выражению лица и глаз понял, что идея понравилась. Так постепенно стал привыкать, что многое из того, что я делаю, ему нравится.

    Годичный контракт был продлен еще на 6 месяцев, что стоило директору музея немалых усилий – срок договора был жестко регламентирован условиями проекта. За эти полгода были сделаны эскизы и концепция оформления книги „Каменный лес Кемнитца“ („Der Versteinerte Wald von Chemnitz“). А в течение следующего контракта, полученного через полгода после окончания предыдущего, книга сверстана и напечатана.

    В конце книги были фото и краткие биографии авторов.  Ронни Рёсслер включил и  меня в этот список. Многих удивляло, а меня больше других – как это фото оформителя находится над портретом издателя. Но всё очень просто – издатель книги решил разместить авторов по алфавиту.

    Каждая совместная работа с этим человеком прeвращается в праздник. Взаимопонимание у нас возникло задолго до появления у меня понимания немецкого языка. Много раз он вызывал у меня чувство благодарности и признательности. И когда Ронни, получая палеонтологическую премию в городке Ингельфинген, в 2006 году, подробно рассказывает о моем участии в его работе. Или частые упоминния обо мне на лекциях в Горной Академии Фрайберга, об этом поведал сын друзей, студент этого заведения.
    И когда надо было защищать концепцию оформления книги „Тайны окаменелых растений“. Это практически два издания, на немецком и английском языках. В типографии книга должна была быть через два месяца, надо сверстать 232 страницы, включая 500 фото и иллюстраций. И дата презентации уже известна, приглашены пресса, телевидение. Ронни меня нескольло раз спрашивал, справимся ли мы за это время, ведь мюнхенское издательство отказало автору книги именно из-за нехватки времени. Я тогда рассказал, что говорили в советской армии в похожей ситуации –  подобное слышал не раз: „У вас, товарищ солдат, не 60 дней, а 60 дней и 60 ночей! А это уже более, чем достаточно. Так что идите и выполняйте!“

    Ответственность огромная – среди авторов ведущие палеонтологи мира, профессора из США, Франции, Германии, Нидерландов, всего 13 человек. И компютер раз не выдержал нагрузки, пропала актуальная версия книги. Совместные правки Ронни и авторов – недельная работа. Думал, сейчас-то Ронни уже не сдержится, и я услышу о себе „всю правду“. И известные слова в ушах уже звучат – не знаю только перевода на немецкий. Но не довелось… Ронни тихонько сел за компютер, и страницу за страницей восстановил все. Поздно ночью, уходя, сказал с улыбкой: „Сделай копию“.

    Когда мы вместе с ним сдавали книгу в печать, в типографии назвали нашу работу за столь короткое время – „мировым рекордом“. А через неделю, посмотрев первые пробные отпечатки, радовался, как ребенок: „Wir haben’s geschafft!“.

    В 2002 году я стал самостоятельным графиком-дизайнером и совместная работа с доктором Ронни Рёсслером продолжилась. С декабря 1997 года, вместе сделано довольно много. Кроме выше упомянутых книг – „Каменный лес Кемнитца“ („Der Versteinerte Wald von Chemnitz“) и „Тайны окаменелых растений“ („Geheimnisse Versteinerter Pflanzen“) в издательстве „D´ORO“ Хеппенхайм, книги – „Der Zeisigwald“, „Entdeckt im Insektarium“. С 2005 года выпуск ежегодных публикаций музея (160-200 страниц каждая). Были оформлены более 30 различных выставок, в том числе в культурном центре “Das Tietz”, к 10-летию нашей совместной работы.

    Кое-что из описанного здесь можно увидеть на сайтах: www.naturkunde-chemnitz.de; www.potievsky.de.

    Вспомнился 12-летней давности разговор по телефону с новым знакомым из Дрездена. У него жена график-дизайнер и у нее проблема с заказчиком. Он просит в рекламе его фирмы использовать как можно больше цвета – и синий, и красный, и зеленый, а еще и золотое и серебряное тиснение. Явно – перебор! Как профессионал, она не может и не хочет этого делать. С другой стороны, нужно и заказчика удовлетворить, и что-то при этом заработать.
    „Не работа, а проституция какая-то!“ – возмущается растроенный собеседник.
    – „Так это же самая древняя профессия“ – говорю я.
    – „Какая? График-дизайнер?!“
    Мы с тех пор дружим.

    Евгений Потиевский

    Фото: Ронни Рёсслер открывает выставку в культурном центре “Das Tietz”, к 10-летию сотрудничества музея с графиком-дизайнером Потиевским, 15.01.2008.

  • Музеи Гамбурга – Паноптикум – гамбургский музей восковых фигур

    Папа Римский Бенедикт ХVІ с распростертыми объятиями встречает нас на входе, а рядом лучезарно улыбается Джулия Робертс. Мы – в гамбургском «Паноптикуме», старейшем музее восковых фигур Германии. В этом году он отметил 130-летний юбилей.


    11 мая 1879 года газета Hamburger Nachrichten писала: «Всех жителей и гостей города оповещаем, что сегодня мы открыли «Паноптикум» (St. Pauli, Spielbudenplatz № 16), посетить который сердечно приглашаем почтенную публику. Без ложной скромности заявляем, что мы создали уникальное учреждение искусства, какого Гамбург еще не видывал». Это объявление было подписано скульптором Фридрихом Германом Фербером (Friedrich Hermann Faerber) и его тестем Фридрихом Фердинандом Хезэ (Friedrich Ferdinand Heese). Последний вскоре вышел из бизнеса, а семья Фербер и по сей день тесно связана с «Паноптикумом»: сегодня музей возглавляет правнук основателя – Хайо Фербер (Dr. Hayo Faerber).

    Помимо фигур международного масштаба – королей, королев и принцев, в «Паноптикуме» первых лет были широко представлены выдающиеся личности Гамбурга – бывшие бургомистры, известные жители города, а также местные «оригиналы», ставшие частью фольклора, – например, популярный и в наши дни водонос Хуммель. Экспозицию дополняли рыцарские доспехи и оружие разных эпох, а также диорамы, посвященные важным событиям в жизни города. Тем самым «Паноптикум» в какой-то степени выполнял и роль исторического музея.

    Одним из слагаемых его успеха в конце XIX столетия была своевременность выставок, быстрая реакция на происходящие события – будь то смена короля или министра, общественный скандал или громкое убийство. Поэтому посетитель мог не только увидеть «фигурантов» того или иного происшествия, но и стать «очевидцем» нашумевших событий.

    Был в «Паноптикуме» и «Анатомический музей», где за дополнительную плату открывались тайны человеческого организма. Модели различных органов, стадий развития болезней и даже пластическое изображение родов служили медицинскому просвещению публики. А в «Комнате ужасов» воображение публики будоражили орудия и сцены пыток, сюда приходили взглянуть на восковых преступников, чьи имена были на слуху.

    В последние недели перед Рождеством обычно устраивали особенные показы: здесь можно было увидеть великанов и лилипутов, сиамских близнецов и обладателей самых длинных бород, толстяков и людей, долго обходящихся без пищи, а также представителей экзотических народов. В ноябре 1885 года, например, в музее «гастролировали» индейцы, развлекавшие публику своими танцами и песнями, а выставка оружия, скальпов и предметов быта давала представление о реальной жизни племен, описанных Джеймсом Фенимором Купером. Тирольская великанша Мария Фаснауэр (Maria Faßnauer), на которую глазела публика еще в 1908 году, впечатляет и сегодня: высота ее восковой копии равна размеру оригинала – 2,27 м.

    После Первой мировой войны большинство европейских музеев восковых фигур закрылось, не выдержав конкуренции с «движущимися картинками» кинематографа. Публика потеряла интерес к созерцанию статичных фигур, да и содержать музеи в экономически сложные времена было трудно. Однако «Паноптикум» выжил, и одной из причин были скромные расходы на его содержание: относительно небольшой музей был (и остается) семейным предприятием.

    Будучи в некотором роде зеркалом времени, «Паноптикум» в начале XX века   постепенно смещал акценты. В центре внимания оказывались не исторические личности и скандальные персонажи, а герои современности: здесь появляются восковые копии выдающихся полярников, воздухоплавателей, а также звезд кино – Чарли Чаплина и Марлен Дитрих. В эти же годы благодаря развитию радиотехники некоторые фигуры «заговорили».

    Июль 1943 года – печальная страница в истории музея. После бомбежки в «Паноптикуме» возник пожар, уничтоживший 140 восковых фигур. Лишь 19  экспонатов вынесли из огня в последний момент. К счастью, удалось спасти гипсовые формы некоторых голов, что позволило восстановить часть сгоревших фигур. Спустя пять лет «Паноптикум» вновь открыл свои двери, и первыми его послевоенными «новоселами» стали Уинстон Черчилль, Франклин Рузвельт и Иосиф Сталин. Фигуры Гитлера и Евы Браун заняли место в «уголке диктаторов» по соседству с Франко и Муссолини. Восковая копия великого Гёте появилась здесь к 200-летнему юбилею поэта, который отмечали в 1949 году. Сегодня музей насчитывает 120 фигур выдающихся исторических личностей, деятелей культуры и спорта.

    Вплоть до 1953 года все экспонаты «Паноптикума» делали сами владельцы – сначала Фридрих Герман Фербер, который набирался опыта в берлинском музее восковых фигур, а позже – его сын Герман (Herrmann Faerber), закончивший Мюнхенскую академию художеств. После смерти последнего изготовлением фигур стали заниматься приглашенные скульпторы. Саския Рут (Saskia Ruth), автор большинства копий, появившихся в музее за последние 20 лет, ставит себе цель «создать впечатление, что посетитель стоит глаза в глаза с настоящей, а не восковой знаменитостью».

    Изготовление восковых фигур – очень скрупулезная работа, требующая немалого опыта и мастерства. Конечно, самая важная часть – голова. Сначала скульптор моделирует ее из глины, сверяясь с фотографиями и портретами оригинала. Чем больше различных источников использует мастер, тем больше сходство фигуры и ее прототипа. Идеальный вариант – когда позирует сама знаменитость. С готовой скульптуры снимается гипсовая форма, которая заливается разогретой восковой смесью. Занимают свое место стеклянные глаза, а при необходимости – и зубы. Следующий этап – создание причесок, усов, бород и бровей. Работа эта весьма трудоемкая, ведь волоски «вживляются» по одному. С помощью театрального грима цвет воска на лице доводят до натурального оттенка кожи.

    Шею, руки и некоторые другие части тела отливают тем же способом, а вот туловище – не восковое. Раньше его делали из папье-маше и проволоки, в ход шли даже фрагменты отслуживших манекенов. Сегодня закрытые одеждой части фигуры в основном изготавливают из стиропора (пенополистирола) – легкого теплоизоляционного материала.

    Гардероб для восковых знаменитостей подбирают с особой тщательностью, ведь одежда должна довершить созданный скульптором образ. Обычные костюмы и платья из магазина – скорее исключение. Бывает, что своих двойников снабжают одеждой сами знаменитости: восковой певец и композитор Удо Юргенс щеголяет в костюме с плеча своего прототипа, а Фредди Квин пожертвовал своей копии джинсы и куртку.

    Работа над созданием одной фигуры длится от четырех до восьми месяцев, причем расходы достигают 20 000 евро. Раз в году всем экспонатам устраивают основательную «головомойку»: чистят, причесывают, подправляют темнеющий со временем грим, а то и ремонтируют – ведь воск довольно капризный материал. Однажды упала фигура актрисы Роми Шнайдер, представленной в роли юной австрийской императрицы Сисси: восковую красавицу пришлось делать заново. А «Чарли Чаплин» случайно оказался слишком близко к осветительному прибору, поэтому его затылок и левое ухо слегка «поплыли». Оказывается, не такое уж это безопасное занятие – нежиться в лучах славы и греться в свете софитов.

    Кстати, не всегда работа скульптора завершается появлением восковых знаменитостей в экспозиции. «Лицо Майкла Джексона в результате пластических операций постоянно изменялось, и я едва успевала его корректировать», – вспоминает госпожа Рут. Тем не менее, «Паноптикум» регулярно принимает новичков. «Сейчас идет работа над созданием фигур Барака Обамы, рок-певца Удо Линденберга и «королевы Репербана» Доменики», – сообщило нашей редакции руководство музея.

    Текст: Ирина Бурмайстер

  • Ганзейские города – Висбю

    Перекресток морских дорог

    Пожалуй, ни один портовый город на Балтике не сыграл в развитии Ганзейского союза такой активной роли, как Висбю (Visby) – «столица» острова Готланд. Это был оживленный перекресток торговых путей и место встречи запада с востоком.

    Сегодня Висбю – административный центр юго-восточного шведского лена (провинции) Готланд. В нем живут всего 22 тысячи человек, но это настоящая жемчужина в драгоценном ожерелье мирового культурного наследия ЮНЕСКО, официальной частью которого город стал в 1995 году.

    Название «Висбю» восходит к языческим временам и означает «жертвенное место». История города неотделима от истории Готланда – самого крупного из островов Швеции (его площадь равна 2994 кв. км). Он расположен в Балтийском море примерно в сотне километров от материковой части страны. Самые ранние из 42 тысяч находок, сделанных на острове шведскими археологами, относятся к каменному веку и свидетельствуют, что в те древние времена местные жители по большей части промышляли рыбной ловлей.

    Само название Готланда напоминает нам о том, что эти места были родиной готов – германских племен скандинавского происхождения, которые до VIII века играли важную роль в истории Европы, захватив значительную ее часть вплоть до Крыма, а также территории нынешних Италии и Испании. Готы, кстати, первыми из германских племен приняли христианство.

    Во все времена важной составляющей экономики Готланда была внешняя торговля. Это характерно и для эпохи викингов, доказательством чему служат около 650 обнаруженных на острове кладов, состоявших из западноевропейских и даже арабских монет и украшений. Удачное географическое расположение Готланда способствовало дальнейшему развитию торговли. В XII веке здесь находился крупнейший центр товарообмена в регионе Балтийского моря, где постоянно бывали и русские купцы. Готландцы, в свою очередь, имели свой гостиный двор в Великом Новгороде. Еще теснее были отношения островитян с немецкими купцами, тем более что немцы составляли весьма значительную часть населения самого Висбю. Было время, когда их доля приближалась к половине, а два местных уроженца в XIV веке становились даже бургомистрами Любека. В пору своего расцвета Висбю почтительно именовался Regina Maris (королева моря), а ганзейские купцы, постоянно бывавшие на острове, назывались Gotlandfahrer и получали особые привилегии.

    Но классовые отношения на Готланде не всегда были идеальными. В 1288 году между городскими купцами и остальными островитянами, которые были по преимуществу крестьянами, разгорелась форменная гражданская война. Ее смог прекратить шведский король Магнус Ладулас, однако неприязненные отношения между жителями Висбю и другими готландцами остались надолго. Именно тогда вокруг города и выросла внушительная крепостная стена длиной 3,6 км. Она построена из светлого известняка и прекрасно сохранилась до наших дней. Сама стена, ее 44 башни, мощные городские ворота и каменные фигуры всадников – первое, на что еще с парома обращают внимание многочисленные туристы.

    Вторая половина XIV века оказалась для Висбю и всего Готланда несчастливой. Частые неурожаи и эпидемии привели к значительному ухудшению жизненного уровня островитян. В 1361 году Готланд захватили войска датского короля Вальдемара IV Аттердага. Местные крестьяне попытались оказать сопротивление, но потерпели поражение, не получив помощи от укрывшихся за крепостной стеной горожан. Ворота открылись Вальдемару в обмен на его обещание сохранить старые привилегии Висбю.

    До конца XIV века город неоднократно подвергался грабежам со стороны пиратов-витальеров, которые снабжали продовольствием (за плату, разумеется) осажденный датчанами Стокгольм и сделали Готланд своей базой. Позже остров был очищен от пиратов Тевтонским орденом, который в 1408 году передал его датской королеве Маргрете. В 1436 году изгнанный из Швеции король Эрик Померанский нашел прибежище на Готланде, построив там замок Висборг.

    Постоянные войны, крупные и мелкие конфликты, нападения пиратов привели к тому, что торговля на Готланде постепенно пришла в упадок, и в 1470 году Висбю вышел из Ганзы. Еще через полвека город подвергся нападению войск из Любека. Ганзейцы сожгли почти все городские церкви, в том числе и русскую православную. Неприкосновенной осталась лишь немецкая церковь Св. Марии, которая существует и сегодня, имея статус кафедрального собора.

    В войне 1643–1645 годов Швеция взяла верх над Данией. По условиям мирного договора, заключенного в Брёмсебру, Готланд вернулся под власть шведских королей. Правда, через 30 лет, во время войны за Сконе, датчане три года удерживали его за собой. Но уже с 1679 года (то есть, ровно 330 лет) остров постоянно принадлежит Швеции. Единственным коротким исключением стали несколько недель во время русско-шведской войны 1808-09 годов. Этот период на Готланде называют самой мирной оккупацией в истории острова. Русские офицеры великолепно изъяснялись на французском и хорошо танцевали, чем заслужили популярность у шведок, не избалованных в то время вниманием галантных кавалеров.

    Сегодня Висбю превратился в популярный туристический центр. Он полностью сохранил дух Средневековья, являя собой типичный ганзейский город с руинами древних церквей, мощеными булыжником узкими улицами, цветочными садами, розовыми клумбами и разноцветными домиками Старого города. В историческом музее Готланда стоит посмотреть сокровища эпохи викингов и узнать все о славной истории острова.

    Детям обязательно нужно посетить виллу «Курица» – знаменитый дом, в котором Астрид Линдгрен поселила свою Пеппи Длинныйчулок. Но больше всего привлекает внимание гостей острова традиционная «Средневековая неделя», которая уже более 20 лет становится в августе настоящим магнитом для многочисленных туристов. Фестивали старинной музыки, средневековая ярмарка,   костюмированные шествия и рыцарские турниры позволяют перенестись в глубину веков и ощутить истинный дух древнего Готланда.

    Текст: Андрей Нелидов

  • Театры Гамбурга – Из истории афишной тумбы

    Дама она статная, представительная, предпочитает быть у всех на виду. И не то чтобы любит посплетничать, но всегда рада поделиться новостями обо всем и обо всех. Речь об афишной тумбе (Litfaßsäule), которая в Германии носит имя своего создателя – Эрнста Литфаса (Ernst Theodor Litfaß).

    Он родился в 1816 году в Берлине. В тридцать лет возглавил издательство и типографию, принадлежавшие ранее его отцу, а затем отчиму. Семейное дело он успешно продолжил благодаря своей деловой хватке. Издавал различные газеты в Берлине, а также завершил начатый еще в XVIII веке выпуск «Экономической энциклопедии» в 248 томах. Его издательство печатало также концертные, цирковые и театральные афиши, различную рекламу. Литфас усовершенствовал рекламные плакаты, сделал их крупноформатными. В народе они получили его имя – Litfaßzettel. В годы войны с Францией за бесплатное размещение печатных сообщений с фронта издатель был даже награжден орденом.

    В то время плакаты, афиши и объявления расклеивали где угодно – на стенах домов, на заборах, что, безусловно, портило внешний вид города. Изучив опыт размещения рекламы в Лондоне, Брюсселе и Париже, Литфас предложил установить на улицах цилиндрические тумбы и клеить плакаты на них. Деловое чутье подсказало ему, что это станет хорошей возможностью для распространения рекламы, которую он печатает в собственном издательстве.

    Разрешение от главы берлинской полиции было, наконец, получено, и 1 июля 1855 года в городе установили первую афишную тумбу. В том же году их число увеличилось до сотни, а в следующем появилось еще 50. Вместо официального наименования Anschlagsäule их все чаще стали называть Litfaßsäule («колонна Литфаса»). Открытие первых тумб превратили в торжественное мероприятие, сопровождавшееся исполнением специально сочиненной «Рекламной польки».

    Афишная тумба оказалась очень удобной для размещения всевозможной информации. Она пришлась по вкусу всем: и потребителям (ясно и броско), и властям (есть возможность проследить за содержанием), и рекламодателям (гарантия того, что их информация достигнет цели). Сам Литфас сразу оценил перспективность такого размещения рекламы, приобрел на 10 лет права на ее расклейку и продал их в 1865 году уже гораздо дороже – за 35 тысяч марок. Умер он в 1874 году богатым человеком и похоронен на кладбище в центре Берлина. А на том месте, где было издательство Литфаса, сейчас находится фирма его потомков – Ernst Litfaß`s Erben.

    В 2006 году в Берлине на Münzstraße, где когда-то появилась первая афишная тумба, поставили ее бронзовую копию с барельефом самого Литфаса. А чуть раньше, в год 150-летия «информационной колонны» статистики насчитали их по всей Германии 51 тысячу. Была выпущена посвященная юбилею почтовая марка. Отметили это событие и шутливым плакатом: на голубом фоне изображен большой банан, однако надпись под ним гласит: «Киви». Равнодушный взгляд сначала скользит по изображению, но потом, словно споткнувшись, возвращается назад – именно так, «цепляя» наше внимание, и должна действовать реклама.

    Сейчас афишные тумбы можно встретить в каждом городе Германии. В одной из них даже разместили общественный туалет (Карлсруэ), а в другой – билетную  кассу (Штутгарт). У нас в Гамбурге насчитывается почти 1 700 «колонн Литфаса», причем разных видов и «возрастов». Однако по введенным в январе этого года новым правилам размещения уличной рекламы 1 400 тумб должны быть заменены новыми. На некоторых перекрестках их уже можно увидеть.

    Пожилая солидная дама подверглась косметической операции: она стала стройнее и выше, но потеряла свое старое доброе имя. Теперь ее зовут на причудливой смеси немецкого и английского языков: City-Light-Säule. Эксплуатирует их бюро гамбургской наружной рекламы, входящее в компанию Stoer. Правда, рекламные плакаты теперь убраны под плексиглас, тумба может вращаться и подсвечивается в темное время суток. Но все равно она выглядит довольно холодной и безликой. Да еще с крупным недостатком: плакаты так велики, что на тумбе их умещается всего два или три. Рекламная площадь стоит очень дорого и не по карману небольшим фирмам и многим организаторам концертов. По этому поводу даже подали жалобу в Торговую палату Гамбурга.

    А вот, например, объединение жителей района St. Georg и «Клуб истории района» воспротивились сносу старой «колонны Литфаса» на Karl-von-Ossietzky-Platz. Это одна из пяти афишных тумб в городе с киоском внутри, и в последнее время там была цветочная лавочка. В результате удалось получить от города разрешение использовать эту тумбу для общественных нужд, и теперь на ней размещается информация о жизни района.

    Сенат Гамбурга обещает, правда, оставить 300 тумб, установленных еще в 20-х годах прошлого века. Но использовать их будут только для рекламы культурных мероприятий. Эти (теперь уже можно сказать – старинные) тумбы по-настоящему радуют глаз, они сложены из кирпича, а нарядные черепичные крыши украшены шпилями. Особенно красивые Litfaßsäule стоят на улицах Rothenbaumchausse, Neuer Pferdemarkt, Reeperbahn, An der Apostelkirche. Вот только под охрану как памятники архитектуры они пока не взяты, так что их судьба еще висит на волоске. Но хочется надеяться, что они останутся в нашем городе, придавая особенный колорит его улицам, а слова «колонны Литфаса» не исчезнут из нашей жизни.

    Колонна Морриса

    Похожая история произошла в Париже. Аналогичные «колоннам Литфаса» тумбы придумал местный печатник Габриэль Моррис. Начали их устанавливать с 1863 года. В Париже они так и называются – «колонны Морриса» (Colonne Morris). Когда в 2006 году городские власти решили снести 223 старые тумбы, то натолкнулись на такой решительный протест парижан, что были вынуждены отступить. Старинные «афишные колонны» по-прежнему украшают Елисейские поля и другие улицы в центре Парижа.

  • Ганзейские города – Берген

    Норвежский порт Берген… Узкими улочками соединены между собой бывшие ганзейские конторы на Немецкой набережной (Tyskebryggen). Правда, после немецкой оккупации ее стали называть просто «Брюгген».


    Берген, основанный в 1070 году на скалистом побережье залива Северного моря, называют «вратами во фьорды». Первое представительство Ганзы открылось здесь в 1360 году и очень скоро превратилось в целую колонию – этакий город в городе, три десятка домов под охраной сторожевых псов. Каждый такой дом представлял собой лабиринт складов, контор и двориков, связанных между собой деревянными лестницами и узкими переходами.

    В старинных записях мы находим сведения о том, что из Любека в Берген каждый год отправлялось около двадцати судов. Норвегия долго время была фактически монополистом в торговле вяленой рыбой и ворванью (жиром некоторых видов рыб и морских млекопитающих), а взамен покупала зерно. Немецких купцов в Бергене встречали представители ганзейской конторы, которые хорошо знали, какие товары пользуются особенным спросом, и заранее готовили на складах груз для обратного рейса.

    В купеческом квартале население было чисто мужским. В немецких ганзейских городах был обычай посылать подростков в заморские конторы на «практику». Бывало, старшие подвешивали новичка за пояс, разводили рядом костер, чтобы «подкоптить» мальчишку, бросая в огонь конский волос или клочки кожи. Одновременно они не забывали «допрашивать» его, задавая издевательские вопросы. Потом несчастного вели в гавань, окунали в холодную воду и хлестали березовыми розгами. Тот, кто стойко выдерживал испытание, отсылал домой окровавленную рубаху. Она должна была свидетельствовать, что молодой человек мужественно прошел обряд посвящения и может вступить в дело.

    Бытовые условия здесь были действительно нелегкими. Спать приходилось на двухэтажных нарах, на матрацах, набитых сухими водорослями. Во избежание пожара в жилых помещениях не топили, в них царили темнота и сырость. Отапливались только кухни и горницы. В последних проходили собрания, праздники и обучение «практикантов», а в зимнее время здесь подавали горячую еду. Несколько таких горниц воссоздано почти в первозданном виде в местном Ганзейском музее, в котором можно ознакомиться с жизнью «ездоков в Берген» (Bergenfahrer). Так называли себя немецкие купцы из северных ганзейских городов – Бремена, Штральзунда и, конечно же, Любека, благодаря договору с которым Берген стал важным перевалочным пунктом в европейской торговле того времени.

    Несмотря на все меры предосторожности ганзейское поселение все-таки не удалось уберечь от огня: пожары 1702 и 1955 годов уничтожили все его деревянные постройки. Они были реконструированы после того, как в 1979 году уникальный квартал времен Ганзы внесли в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО.

    Теперь в нем 60 зданий, где снова процветают ремесла, открыты мастерские художников и магазины, в которых продаются традиционные норвежские свитера. Здесь ощущается дух старины, поскольку при восстановлении квартала использовались остатки прежних несущих конструкций из дерева. А вот немецкая церковь святой Марии (Marienkirche), построенная в первой половине XII века, прекрасно сохранилась вместе со всем своим пышным убранством. В течение 400 лет ганзейской торговли ее посещали и щедро одаривали богатые немецкие купцы. Сегодня здесь проходят концерты для всех желающих.

    Современный университетский город Берген с населением 250 000 человек – это не только крупный центр машиностроения и сталепроката, но и настоящая сокровищница культуры. На весь мир прославился местный театр, в котором  начал свой творческий путь выдающийся норвежский драматург Генрик Ибсен. Бергенский филармонический оркестр существует с XVIII века. А в Музее искусств собрана одна из самых обширных коллекций картин знаменитого норвежского художника Эдварда Мунка.

    Город Грига

    Подобно Риму, Берген расположен на семи холмах. Самый высокий из них – Ulriken – достигает высоты  642 метра, которые можно преодолеть на фуникулере и полюбоваться завораживающим видом на город. Здесь все компактно, и чтобы осмотреть достопримечательности, не придется покидать главного променада. Рыбный рынок, магазины с рыбными оладьями, сушеной треской, копчеными лососем и зубаткой, соседствуют не только с музеем Ганзы и с кварталом Брюгген. По главной набережной можно пешком добраться и до Аквариума, и до Музея рыболовства (Norges Fiskermuseum). В десяти километрах от города, на живописном берегу озера, расположен дом-музей Эдварда Грига – вилла Troldhaugen, что означает «холм троллей». Из центра Бергена сюда можно подняться по канатной дороге, чтобы поклониться могиле композитора и его жены Нины.

    Камень и рыба

    Берген «вырос» на рыболовстве, основу его богатства составляли треска и сельдь. В средние века он считался главным рыбным портом Европы. Особенно ценилась вяленая треска, по-норвежски – клипфиск, что дословно означает «камень и рыба». Готовили клипфиск так: свежевыловленную треску обезглавливали и потрошили, надрезав по хребту, затем солили, промывали, опять солили и промывали, а потом сушили, раскладывая на плоских камнях. В году было два сезона заготовки трески – апрель и август. При этом сами местные жители предпочитали свежую семгу и тунца, а вяленую треску чуть ли не даром отдавали ганзейским купцам. Именно благодаря клипфиску, который может храниться десятилетиями и в Европе известен под названием «бакала», и расцвел торговый город Берген.